Четвертая книга из эпопеи "Джаваховское гнездо", вновь возвращающая читателей на Кавказ, а потом - в Петербург. Новая героиня - юная Нина, родственница семьи Джаваха, удочерённая князем после трагической гибели её молодых родителей. Нина растёт под крылышком Люды Влассовской, для которой Грузия давно уже стала второй родиной. Но девочка ничем не напоминает свою наставницу: "волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень...". Люда добра, кротка, терпелива, трудолюбива и полна заботой о других, Нина - вспыльчива, резка, диковата, эмоциональна, урокам предпочитает скачки по горам на горячем коне, мечтает жить на воле:

Смелость и безрассудство Нины порой вовлекают её в довольно рискованные приключения. А тут вдруг и судьба начинает наносить удар за ударом... Чтобы спасти девушку от грозящего ей ненавистного замужества, Люда убеждает её согласиться провести год все в том же Павловском институте. И снова - серое петербургское небо, уроки, дортуары, преподаватели, классные дамы... Нелегко всё это вынести горячей и свободолюбивой юной горянке, порой вскипает её лезгинская кровь, хорошо хоть, что Люда по-прежнему рядом и не даст упасть духом:

Если до этого читали с удовольствием - вам обязательно понравится и эта книга. Романтика, приключения, любовь, гроза в горах, абреки, башни, подземные ходы - всё это найдется в первой части, как и новые описания институтских будней - во второй.

Сколько их ещё у меня, этих старых рецензий...

Мне нравится "Кавказский сериал", как назвали серию книг о роде Джаваха, издатели. Он, в отличие от чисто институтских историй, полных надлома и трагизма, натянутости и временами откровенной скуки, живой! Живой и яркий, полный красок, описаний Востока; живых героев, бытовых сценок, нравов, традиций и обычаев.

Вот и княжна Нина бек-Израэл такая: живая, озорная, 15-летняя девочка-подросток (как сказали бы мы, а для народа Востока — почти совсем взрослая; есть в повести момент, когда Нина смотрит на княгиню Тамару Соврадзе:

А княгине Тамаре всего 30 лет...).
Скачет по горам на верном Смелом (а позднее и на Алмазе; ах, какие клички у лошадей), танцует лезгинку, изучает французские глаголы.
И вместе с тем — это глубоко серьёзный, думающий человек. Думающий о судьбах своих родителей, принявших христианство и оставивших позади себя родные семьи; думающий о своих дедушках, и их судьбах; размышляющей о том, почему она, Нина, такая

Так тонко понимающая мир, умеющая наблюдать... Необыкновенная эта маленькая горянка-княжна! Смелая, отважная, храбрая, добрая, верная, любящая, внимательная, сострадательная.

...Этот орлёнок, горлинка, ласточка Востока вырвана волею рока и помещена в клетку. В иные условия, чем она, Нина бек-Израэл, привыкла. Клонится дерево, сгибается под напором ветра, но стоит, не ломается. Так и Нина — какие бы удары ни преподносила ей судьбы, куда бы ни забрасывал рок, — она не сдаётся, не сгибается, только наклоняется в разные стороны от ветра.
Слишком, на мой взгляд, свободолюбива Нина. Да, понимает и видит, что мир — не только чёрное и белое, но и в то же время...

да нет же! Всё эти издатели ошибаются, не такая она, Нина. Искренняя — да, но не взбалмошная. Не такая, как видит девочку наречённая бабушка: "— ... Как ты думаешь... приятно мне было убедиться в том, чт в мой тихий замок, вместо ожидаемой почтительной и благонравной барышни, ворвался дикий, непослушный, отчаянный мальчишка-джигит, на которого не действует ни доброе слово, ни наказание!.." И ещё:

Искренняя, глубоко чувствующая. И кажущаяся (да так и есть) старше своих лет!

Птица вольная, расправившая свои крылья в горах родного аула, под музыку лезгинки, певучий язык, так богатый на яркие образы... Птица свободы — вот она, Нина.
Но пришло время и поймали птицу, и посадили в клетку: сначала в мрачной, гнетущей атмосфере дома наречённой бабушки, а позднее, — в серых, казённых стенах одного из институтов Петербурга.

"Кавказский сериал" так богат на описания природы Кавказских гор

шумящих, звенящих рек Грузии, чьи названия звучат для нашего слуха как странная, непривычная музыка; быт и нравы разных народов, живущих бок о бок — русских, с неторопливостью, размеренностью, плавностью, и горцев — с их дикими, подчас, нравами (похищение невесты и др.).
Жизнь русских — другая культура, вера, светские приёмы и балы, другая речь. И рядом жизнь горцев, с их яркими красками, бурными танцами.
Сравнивать эти два мира можно бесконечно; бесконечно искать в книге Лидии Чарской различия между Востоком и Западом. Но здесь, в этой небольшой повести, различий не так много, да и показаны они только намёками, как фон. Сильнее же, глубже вся эта разница показана в повести "Газават": шире противоречия, шире пропасть между русскими и горцами.

Да, в "Газавате" всё сильнее, сильнее чувства, глубже переживания (кто читал эту книгу, вспомнит конфликт между Джемалэддином, заложником у русских, и его отцом, великим Шамилем, — о христианстве), ярче и глубже переданы характеры героев.
А здесь, во "Второй Нине", если и есть эта глубина, то она почти незаметна. Может, оттого, что главная героиня — девочка? Хотя нет, глупо. Глупо думать, что переживаний меньше потому что главная героиня женщина. Причина в чём-то другом. Но вот в чём? Может, эти две повести написаны в разные моменты жизни Лидии Чарской, и она по-разному думала об истории Кавказа? Кто знает теперь?..

...Перед нами не только судьба Нины, девочки-сироты, но и, как мне кажется сейчас, — многих, в чём-то похожих, а в чём-то и других, девочек, чьи судьбы связаны с институтскими серыми стенами. Стенами, за которыми царило обожание кого-нибудь, суровый быт, учёба... Так было, когда-то... давно...

Живой и яркий, полный красок, описаний Востока; живых героев, бытовых сценок, нравов, традиций и обычаев.

Вот и княжна Нина бек-Израэл такая: живая, озорная, 15-летняя девочка-подросток (как сказали бы мы, а для народа Востока — почти совсем взрослая; есть в повести момент, когда Нина смотрит на княгиню Тамару Соврадзе:

А княгине Тамаре всего 30 лет...

Книга читается просто на одном дыхании, а хочется ещё и ещё! А вот события второй части, где действие происходит уже в Петербурге, в институтских стенах, немного портят впечатления, потому что постоянно возникает ощущение, что все это уже было, но с другими героями, с другой Ниной. Буквально теми же словами Нина, да и Люда тоже, описывали первое свое знакомство с одноклассницами, также эта Нина, как и та, ходила охотиться на привидение, хорошо хоть привидения были разными. Все повторяется, как в не самом лучшем сериале. Но на самом деле книгу это нисколько не портит, и все равно очень грустно, что она заканчивается.

Кому-то эта история может показаться до боли наивной, но надо помнить о том, что книга эта детская, поэтому в ней должен быть такой кавказский Робин Гуд Керим, своей храбростью, ловкостью и отвагой, придающий этой истории новых красок, в самый неожиданный момент, когда кажется, что спасения уже нет, должна появиться, как добрая фея, Гуль-Гуль, и, конечно, должна быть злая и противная бабушка, как же без отрицательных персонажей, ведь в любой доброй детской сказке добро должно всегда побеждать зло.

"Вторая Нина" - заключительная повесть "Кавказского сериала" Лидии Чарской. Со времен событий, разворачивающихся в "Люде Влассовской" прошло 15 лет. Книга по-своему содержанию очень напоминают "Княжну Джаваху", и не только потому что главную героиню тоже зовут Нина. Как и в той книге, здесь первая часть событий происходит на Кавказе, а вторая - в институте.

В этой книги Чарская проявила все свое красноречие, вложила сюда всю свою душу, чтобы передать свою любовь к этому загадочному краю. Книга читается просто на одном дыхании, а хочется ещё и ещё! А вот события второй части, где действие происходит уже в Петербурге, в институтских стенах, немного портят впечатления, потому что постоянно возникает ощущение, что все это уже было, но с другими героями, с другой Ниной. Буквально теми же словами Нина, да и Люда тоже, описывали первое свое знакомство с одноклассницами, также эта Нина, как и та, ходила охотиться на привидение, хорошо хоть привидения были разными. Все повторяется, как в не самом лучшем сериале. Но на самом деле книгу это нисколько не портит, и все равно очень грустно, что она заканчивается.
Кому-то эта история может показаться до боли наивной, но надо помнить о том, что книга эта детская, поэтому в ней должен быть такой кавказский Робин Гуд Керим, своей храбростью, ловкостью и отвагой, придающий этой истории новых красок, в самый неожиданный момент, когда кажется, что спасения уже нет, должна появиться, как добрая фея, Гуль-Гуль, и, конечно, должна быть злая и противная бабушка, как же без отрицательных персонажей, ведь в любой доброй детской сказке добро должно всегда побеждать зло. Это закон жанра! Поэтому все составляющие должны здесь присутствовать. Всегда очень странно слышать от взрослых людей отрицательные отзывы на детские книги, тем более такие книги, которые безумно любят дети. Сразу возникает вопрос: "Уважаемые взрослые, а может это с Вами, а не с книгой, что-то не так?"
P.S.

Это последняя часть из серии "Джаваховское гнездо". Всё такая же атмосфера царит на страницах этой книги - яркая громкая свобода Кавказа и пастельная приглушенная жизнь институток в Санкт-Петербурге. Но в этой части на мой взгляд чуть более нервное настроение передано. Скорее всего оно под стать главной героине - Нине, названной дочке генерала Джаваха, воспитаннице Люды, гордой девочке-горянке, получившей своё имя в память той самой Нины Джаваха, полюбившейся с первых страниц серии. У этой второй Нины такой же свободолюбивый характер, только чуть более нервный на мой взгляд. Не чувствуются мне эта вторая Нина так же органично со своими поступками как первая. Но это всё-таки две разные девочки.

Повесть мне показалась незаконченной, так как оборвалась на ясности в отношениях между Ниной и Лидой. Я ждала еще хоть немного истории про отношения этих двух девочек. Но тем не менее читать девчонкам рекомендую обязательно, правда лучше в начале подросткового возраста.
А мне эта повесть принесла спокойное размеренное состояние и яркое желание побывать на Кавказе.

Книги Лидии Чарской я очень люблю. Это произведение, как и книгу "Княжна Джаваха", читала в детстве. Помню только, что еще тогда эти две книги понравились. И вот спустя много лет я решила их перечитать.
В произведении "Вторая Нина" речь идет о 15-летней девушке Нине бек-Израэл, которая является приемной дочерью князя Георгия Джаваха. Книга состоит из двух частей: в первой части описана жизнь девушки в Грузии, у своего приемного отца, а во-второй - в Петербурге.
Нина не простая девушка, она дикая, гордая, смелая и честная. На ее долю выпадает много трудностей в горах и замке в Грузии, нелегко ей жить в пансионе в Петербурге. И очень хорошо, что в конце книги Нина все же находит подругу Лидию.

Книги Чарской и особенно цикл "Джаваховское гнездо" я очень люблю и с удовольствием перечитываю, особенно те части, где дело происходит в пансионе, а институтская жизнь овеяна романтическим флёром нежной девичьей дружбы и своего особого замкнутого мира. Но эта часть показалась мне слабее предыдущих, не в части описаний, или эмоциональной насыщенности, или яркости событий, - а в плане сюжета и героев. Она абсолютно вторична. "Грузинская часть" почти повторяет "Княжну Джаваху", хоть "вторая Нина", как заявлено, и не похожа на первую. Я большой разницы не заметила. "Петербургская" же, незаслуженно короткая, по сути тоже напоминает что появление в этих стенах Нины Джавахи, что Люды Влассовской. Девочки, новые одноклассницы Нины бек-Израел, удивительно похожи на учениц из первых книг - те же типажи, только чуть видоизменённые.

И, как я уже сказала, второй части посвящено чересчур мало глав, книга обрывается на самом интересном моменте, оставляя досадное ощущение незаконченности.

Итог: если бы я читала "с нуля", был бы абсолютный восторг. Но зная предыдущие романы, только "хорошо".