В стороне от большого света. Отсталая

– Бесстыдница! – сказала она дрожащим голосом, – целоваться с мужчиной! Разве ты не знаешь, какой это срам? Зачем ты это делала? :)

Берегите свою душу, Генечка, — часто говорила она мне, — не выдавайте ее на жертву первому горю; берегите свои силы — жизнь долга, доживать ее убитой и обессиленной тяжело.

Притом же приближался последний день моей девической жизни и веял на меня какою-то торжественною таинственностью, всею важностью нового, решительного шага, за которым меня ждала святая и строгая обязанность исполнения долга, ответственность за счастье человека, беззаветно вручавшего мне свое будущее.

Нет, мне, как вечному жиду, слышался могучий, повелительный голос: вперед! Это был голос молодости, того тайного внутреннего закона, влекущего человека против его воли к познанию и страданию, — закона, заставляющего дерево расти и стариться, цветок — распускаться и вянуть…

Мне было грустно. В душе моей рождалась жажда любить и быть любимой. Я не завидовала Лизе: поручик решительно не нравился мне, но душа моя страстно звала и искала кого-то…

==========

— Может быть и то и другое… Но я хотел бы знать, — простите ли мое любопытство? — каков тот, кого вы любили? Молод он, богат, хорош собой? Я улыбнулась.
— Разве в этом дело? Разве мы знаем, что мы любим в человеке? Разве иногда не случается, что нравится именно то, что другие осуждают?

==========

Я любила! эта мысль горела в уме моем ярким заревом... Я любима! и я смотрела на себя и, казалось, видела себя в первый раз... Да, ему нравятся и эти длинные светлые косы, которые мне так хотелось переменить на черные, и эти глаза... да глаза-то у меня не дурны, мне и Лиза говорила... Она говорила: "Как бы тебе к этой белой коже да черные волосы и черные брови, ты бы просто была красавица...".
И тут узнала я, что не нужно быть красавицей, чтоб быть счастливой...

"Она походила на больного, строго исполняющего предписания опытного врача, с желанием выздороветь. Врач этот был рассудок, болезнь - стремление души к наслаждениям высшим и благородным. Прекрасная болезнь, но все-таки болезнь, особенно при таких грустных обстоятельствах."