Человек-невидимка. Война миров. Рассказы

Один из трёх самых знаменитых романов Герберта Уэллса, в его "великую тройку" вошли: "Машина времени", "Война миров" и "Человек-невидимка". И каждый из этих романов стал в некоторой степени родоначальником нового направления в научной фантастике. В то же время последний из них можно назвать самым сильным в психологическом аспекте, потому что именно исследование психологии человека, оказавшегося в непростой ситуации, спровоцированной его открытием, представляет даже большую долю этого романа, нежели непосредственно фантастическая составляющая.

Изначально главный герой - доктор Гриффин - не был законченным злодеем, хотя его одержимость наукой и проявляла в нем некоторые не самые приятные черты, но все же, до морального монстра ему было далеко. Первый звонок прозвучал, когда его безответственность в финансовых вопросах, ему требовалось все больше денег на опыты, довела до самоубийства его отца. Но, даже это можно было бы списать на фатальную неопытность, если бы Гриффин испытывал раскаяние, однако он обошелся без угрызений совести, настолько он был поглощен созданием своего аппарата, делающего человека невидимым.

Он добился своего, став своим собственным подопытным. Для того, чтобы полностью сделать тело невидимым, нужно было, чтобы это тело принадлежало альбиносу, Гриффин как раз и был оным. Но торжество победителя очень скоро перешло в страдания изгоя, потому что условия существования в обществе в невидимом теле, сделали из Гриффина абсолютного маргинала, которому пришлось самым настоящим образом выживать.

Несчастья посыпались на него одно за другим, а он, под их давлением, обнаружил довольно нестабильную психику человека импульсивного и невыдержанного. Всё это приводит к озлоблению "невидимки", к самой настоящей ненависти к представителям человечества, которые его воспринимают как врага. Отсюда появляется комплекс безумного профессора, который в ХХ веке будет обыгран в сотнях книг и фильмов, который выражается в желании захватить власть над этими "бездарными и глупыми людишками". Так что и в создании этого харизматического образа Уэллс тоже был пионером.

Как известно, у Гриффина ничего не получилось, его конец был закономерен, его забила до смерти разъяренная толпа. Общество продемонстрировало свою дремучую нетолерантность, не будучи готовым принять на равных иного человека. не такого как все, а сам изобретатель тоже оказался не готов нести бремя ответственности за свое изобретение. И логично, что записи Гриффина не достались Кемпу, который мог бы в них разобраться, а так и остались у необразованного Томаса Марвелла, который был озабочен более прагматичной целью - воровать, будучи невидимым, но ни черта не понимал в каракулях своего бывшего хозяина.

Что касается самой идеи, обыгранной Уэллсом, ученые сходятся в том, что подобная невидимость в принципе невозможна. Дело в том, что преломляемость воздуха непостоянна, а показатели тела человека относительно более стабильны, из чего следует, что даже, если бы что-то подобное было реализовано, то человеческое тело не успевало бы подлаживаться под изменения влажности, конвекции и температуры окружающего воздуха, и эффект полной невидимости достигнут не был бы.

А кроме того, человек, у которого бы полностью отсутствовала пигментация сетчатки глаз, оказался бы абсолютно слепым сразу по двум причинам: его колбочки и палочки не смогли бы поглощать свет, а хрусталик не смог бы его преломлять - невидимый человек сам ничего не в состоянии увидеть.

Но, мы - читатели, можем смело проигнорировать эти "высоколобые" замечания, поскольку для нас важнее не сама возможность такого открытия, а судьба человека, в принципе опередившего время, и ставшего жертвой собственной гениальности.

Помню, как я застывал от восторга и ужаса над страницами этого романа, мне было тогда 11 лет. Такое погружения в описываемые события и сопереживание рассказчику, я испытывал в детстве только два раза: читая "Остров Сокровищ" Стивенсона, и вот этот роман Уэллса.

А это говорит о том, что английский фантаст владел очень убедительным языком, ладно мальчишку среднешкольного возраста провести, но ведь на его искусстве внушать страх попадались целые страны. Известна история с радиопостановкой 1938 года, осуществленной однофамильцем автора по имени Орсон. Радиоспектакль начинался без предупреждения как прямой репортаж о якобы реально происходящих событиях, тогда американцев, поверивших диктору, постигла паника. И пусть потом выяснилось, что на самом деле паника была не такая уж и большая, что её размеры были умышленно раздуты газетчиками, которые таким образом пытались бороться с конкуренцией радио, но через 11 лет - в 1949 году - история повторилась в Эквадоре, тут, купившиеся на провокацию эквадорцы, бросились громить радиоцентр, не обошлось без трупов - шесть человек погибли.

Правда, я, притащив из школьной библиотеки давно вожделенную книгу, всего этого тогда еще не знал, поэтому ужас, пережитый мною, был совершенно естественный, помню, кульминация наступила, когда герой-рассказчик прячется в куче угля, а марсианин ощупывает его ботинок. Наверное, я тогда совсем забыл дышать.

Однако, все хорошо в свое время, прочти я роман Уэллса на несколько лет позже, и ничего подобного со мною бы не случилось. Я пробовал перечитывать самые "экшновые" места уже будучи взрослым, и ничего близкого, к пережитому в детстве, не испытал.

То, что Уэллс стал первопроходцем темы инопланетного вторжения, это сегодня известно любому знатоку фантастики. Тема эта оказалась крайне плодотворной, была подхвачена несколькими сотнями авторов, некоторые из которых пытались писать вариации именно на уэллсовский сюжет, взять тех же Стругацких с их "Вторым нашествием марсиан", или Лагина, того, который написал "Хоттабыча", была у него повесть "Майор Велл Эндъю", главный герой которой становился предателем землян, переходя на сторону марсиан.

Кстати, про марсиан! В этом вопросе Уэллс тоже предстал первопроходцем, вопросы биологии, физиологии и психологии инопланетных захватчиков, он рассмотрел первым и предложил свой вариант. И надо сказать, что он мог бы пойти по более тривиальной дорожке, однако, его находки про пищеварительную систему марсиан, двигательные особенности, телепатические способности - оказались довольно оригинальными.

Но оригинальнее всего Уэллс решил проблему победы землян в первой межпланетной войне. Особенно актуально вариант его решения звучит сегодня, на фоне борьбы с коронавирусом. Ведь люди не смогли справиться с марсианским вторжением, армия была разбита, казалось, что помощи ждать уже не от кого, а она как раз и подоспела. И от кого, от тех, кого мы извечно считали своими врагами - от микроорганизмов, носителей заболеваний, тех же вирусов. Вот так, те, кто преследовал и угнетал нас - землян, сослужил нам верную службу, расправившись с нашими самыми страшными врагами, у которых не оказалось иммунитета к земным инфекциям. Тем самым микроскопические "земляне" доказали всем: и "большим" землянам и инопланетным агрессорам, кто на Земле настоящий хозяин.

Конечно, в таком авторском решении много допущений, которых, случись нечто подобное в реальности, скорее всего, не оказалось бы. Тот же расчет на то, что организмы представителей иной биологии окажутся пригодными для паразитирования в них земных микроорганизмов, выглядит крайне малоубедительным.

А вот на что я обратил внимание, так это на срок хозяйничания марсиан на Земле - 21 день, классика инкубационного периода большинства вирусных зараз: от двух до трёх недель. Так что хочется предупредить всю инопланетную погань - не суйтесь к нам, у нас на вас всех вирусов припасено.

Прочитать "Войну миров" Уэллса — то же самое, что увидеть самую первую курицу, вылупляющуюся из самого первого яйца. На сегодня некоторые его произведения могут показаться по-старомодному наивными, затянутыми, даже чуть-чуть тяжеловесными, но потрясающие фантастические идеи до сих пор порождают множество подражателей. "Война миров", впрочем, не тяжеловесная.

В конце XIX века начинается астрономический бум вокруг Марса — подходит время великого противостояния, и открытия насчёт красной планеты сыплются одно за другим. А тут ещё брат Уэллса подкидывает ему вскользь идею романа про вторжение инопланетян. Как тут устоять писателю с богатой фантазией? В благодарность несколько глав романа Уэллс отводит брату главного героя, проводя параллель со своим советчиком. Приятное увековечивание, хотя на тот момент нельзя было сказать, будет ли роман пользоваться популярностью. Всё же тема совершенно неизведанная.

Сюжет романа, думается мне, знаком всем и каждому. На Землю высаживается инопланетный корабль, затем ещё 9 штук, оттуда вылезает мечта образованного японца — высокоинтеллектуальный мозг с тентаклями. Автор заодно подстёбывает тех, кто ставит интеллект превыше всего. Интеллект интеллектом, а душа? Прибывшие марсиане привычными нам эмоциями не обременены, а к людям вообще относятся, как к кроликам: кушают и стреляют, кушают и стреляют, а некоторых разводят на откорм. Некоторые усмотрели тут аналогию с колонизаторскими поползновениями Англии и с нашим доброчеловеческим отношением к природе. Что ж, вполне возможно, что она есть.

Впрочем, линия про самих марсиан как раз не кажется мне наиболее интересной. Любопытнее всего, как на протяжении всего романа ведут себя разные люди. Ситуация, мягко говоря, критическая (хотя тут немного непонятно — вроде как Англии крупно не повезло и все корабли пришельцев запульнулись именно в неё, но почему-то говорится о захвате марсианами всего мира. Хотя, возможно, для англичанина Англия и есть весь мир =). И в этой критической ситуации среди паники люди, поставленные в экзистенциальную ситуацию, во всей своей красоте и/или неприглядности. Священники сходят с ума, военные предаются мечтам о пони и радугах, которые им кто-то поднесёт на блюдечке с голубой каёмочкой. Ну и заодно идеям, близким к нацизму, они же военные, а не феи, в конце концов. А главный герой при этом выглядит настоящим статистом, настолько он лишён долбанутости, которую проявляют многие люди вокруг.

После такого романа волей-неволей начинаешь фантазировать, что бы было, если бы агрессивно настроенные пришельцы вдруг высадились на нашу планету сейчас. Как бы отреагировали простые жители, закормленные по горло темой инопланетного вторжения? Наверное, процентов девяносто населения и не пошевелилось бы даже, пока марсиане не начали жмакать их своими тентаклями. Да и то многие мы после этого сказали только: "Отличный костюм, бро, на маскарад собрался?"

Кто не знает сюжетов самых известных романов Герберта Уэллса: "Машина времени", "Война миров", "Человек-невидимка", "Остров доктора Моро". Произведения эти довольно динамичные, приключенческая и фантастическая линии в них настолько мощные, что заслоняют для многих читателей философскую основу этих произведений. А ведь английский фантаст практически в каждом своем произведении поднимал тему, которая позднее превращалась в самостоятельное направление фантастической литературы, и без заложенной в неё философской проблемы вряд ли такое оказалось бы возможным.

Небольшой по объему рассказ "Страна слепых" несет в себе такой глобальный мировоззренческий смысл, что достоин быть назван чуть ли не лучшим произведением писателя. И меня откровенно удивляет его относительная непопулярность среди "продвинутых" читателей, а еще больше удивили рецензии на него уже написанные и опубликованные на сайте - люди видят какие-то частности или даже то, чего в рассказе и в помине нет, но главное так и ускользает от их внимания, как бы иронизируя над названием - "Страна слепых".

Основа сюжета - в отгороженный от внешнего мира социум слепых от рождения людей попадает зрячий человек, но вместо того, чтобы стать "королем в стране слепых", он оказывается отторгнут. Его способность видеть здесь не востребована, более того, все принимают его за сумасшедшего, ведь то, о чем он рассказывает просто не существует, все его рассказы просто больные фантазии, идущие в разрез с опытом и здравым смыслом.

Вас удивляет то, что я написал? Да, нас это удивляет, потому что мы наделены способностью видеть, а представьте, что вы прекрасно существуете в мире, где ни у кого такой способности нет, и социум идеально приспособлен к жизни в таких условиях. Или давайте по другому, все слышали про "третий глаз"? Только никто его не видел, и большинство людей не верят в реальность его существования, а тех, кто претендует на такую способность определяют либо в шарлатаны, либо как раз в сумасшедшие.

"Страна слепых" - это не какая-то деревушка в Андах, это наш с вами мир, это мы живем в стране слепых, потому что нам не дано воспринимать мир в иных измерениях и иными органами чувств. Вспомните крылатую фразу Ленина: "Материя – это объективная реальность, данная нам в ощущениях". Чувствуете подвох? Если нет ощущений, то нет и материи. Мы способны воспринимать только ту материю, читай - реальность, которая регистрируется нашими органами чувств.

Так что не спешите осуждать жителей "слепой деревни" за косность и дикость, они очень даже продвинуты в понимании того мира, который дан им в ощущениях, их космография практически безупречна, всё имеет логичное и конкретное объяснение, и именно трезвый рационализм не позволяет им принимать всерьёз рассказы Нуньеса, так зовут их зрячего гостя.

И на этом фоне совсем некстати выглядят определения о том, что, дескать, рассказ Уэллса о "победившем тоталитаризме". В современном мире модно во всем выискивать протест против этого самого тоталитаризма, но мы постоянно забываем, что самый мощный тоталитаризм порождает не диктаторский политический режим, которого, кстати, в деревне слепых и в помине нет, а тот самый общественный договор. Именно общественный договор рождает принципы морали и права, которые на начальном - понятийном, скажем так, этапе оформляются, например, в заповеди, и лишь с развитием государственных институтов превращаются в законы.

Общественный договор работает и сейчас, причем намного кровожаднее тех же самых законов, возьмите хотя бы культуру отмены, которая царит сегодня в "самом развитом и самом не тоталитарном" западном обществе. Вот он - настоящий тоталитаризм в действии, далеко не каждый способен пережить обрушивающиеся на "имеющих свой взгляд" остракизм, осуждение и травлю. Поэтому побеждает конформизм, диктующий слиться с толпой и отказаться от своих "ненужных глаз" - будь как все, и тогда не тебя будут пинать, но ты сам сможешь пнуть умника, посмевшего не согласиться с нами - осуждающими и клеймящими!

И, не видя этого, мы осуждаем жителей деревни слепых за то, что они решили ослепить Нуньеса? Это она - наша слепота: разве наш социум ежедневно и ежечасно занимается не тем же самым? А ведь слепые желали Нуньесу добра, и это было не единоличное решение какого-то тоталитарного тирана, нет, это было общее мнение всего социума, кстати, принятое на собрании старейшин, то есть, демократический принцип, как ни странно, был соблюден, и даже возлюбленная Нуньеса умоляла его согласиться на операцию, потому что тогда он станет как все, и ему же самому станет лучше..

Нуньес сбежал, он выбрал свободу и зрение..., хотя в его случае это означало выбрать смерть, скорее всего он погибнет в снегах гор, через которые не сможет пройти. Но финал Уэллс оставил открытым - каждый читатель может выбрать свое видение концовки.

Но задумайтесь, если современные люди в большинстве своем не способны пережить травлю и остракизм, то что говорить о людях, живших в период племенной организации, ведь выпадение из социума почти без исключений означало гибель от голода, агрессивных иноплеменников или диких зверей. И поэтому люди не мыслили себя вне рамок общественного договора, право на свое мнение появится много позже, но даже сегодня попробуйте его отстоять. Поэтому даже в наше время вам придется либо "уйти в горы", либо согласиться на операцию "по удалению глаз".

Вот вам и "фантаст" Уэллс... или всё-таки философ?

В качестве музыкальной иллюстрации песня про добровольный отказ от органов чувств (это шутка) в исполнении забытой, но очень очаровательной Вероники Кругловой.

Герберт Уэллс считается признанным фантастом, но этот рассказ балансирует где-то между сатирическом жанром и ужасами. Начинается он именно в юмористическом ключе, когда мы знакомимся с постаревшим ребенком по имени Уинтер Уэдерберн. Сей 56-летний джентльмен, ведущий неторопливую обывательскую жизнь больше всего томится от скуки и однообразия собственного благонамеренного существования. Он искренне завидует тем из знакомых, в жизни которых случаются хотя бы какие-нибудь "приключения". Вот у кого-то заболели цыплята, кто-то вывихнул ногу, а кому-то повезло сломать берцовую кость. И только в жизни Уэдерберна ничего никогда не происходило.

Не происходило до тех пор, пока он не купил сморщенный корень странной орхидеи, добытой где-то в глубине джунглей, среди мангровых болот. Тот энтузиаст, которому повезло найти корень орхидеи, погиб там же в болоте, пиявки высосали всю его кровь, когда его нашли спутники, а орхидея лежала рядом с бездыханным трупом.

Вот этот "корешок" и приобретает на аукционе, устроенном для цветоводов-селекционеров, достопочтенный мистер Уэдерберн. В момент покупки он даже не догадывался, что все его заветные мечты о самых настоящих приключениях прямо на глазах начинают приобретать жизненное воплощение. Орхидея, которая, кстати, сразу не понравилась обладавшей развитой интуицией экономке Уэдерберна, несла в себе такой заряд будущих приключений, что их могло бы хватить и на несколько человек.

Короче, с этого момента и начинаются обещанные ужасы, и, если мистер Уэдерберн остался жив, то благодарить он должен свою экономку, а вот в том, что он чуть не погиб виновата... я думаю, вы уже догадались, кто может быть в этом виноват, но в детали ужасающего происшествия я вас посвящать не буду, дабы не отбить у вас желания познакомиться с первоисточником. А оно того стоит, потому что несколько минут мурашек по спине и прочим частям тела особо впечатлительным читателям я обещаю.

Почему-то не сомневаюсь, что именно этот рассказ Уэллса вдохновил через 30 лет сэра Конан Дойля написать свою "Маракотову бездну". Может быть за счёт объёмности, всё же повесть позначительнее рассказа воспринимается, может за счёт харизмы главного героя - профессора Маракота, но конандойлевская "Бездна" известна среднестатистическому читателю лучше, чем уэллсовская.

Глубины океаны влекли практически всех наших "ранних" фантастов, все они отдали дань внимания этой теме: Жюль Верн "20 000 лье под водой", Конан Дойль и Уэллс погружали своих героев в спускаемых аппаратах типа биосфера. С погружениями та же история, что с реальными космонавтами - сначала запустили одного, потом уже стали запускать экипажи. Вот и уэллсовского Эльстеда можно назвать Гагариным подводной литературы, он, в отличие от героев Конан Дойля, погружался в пучины океана а одиночку.

Но, также, как и его последователи, он обнаружил на морском дне, на глубине пяти миль, цивилизацию подводных человекообразных существ. Он не вступает в ними в контакт, поэтому вопрос об их происхождении так и остается открытым, может быть, это тоже потомки атлантов, как и у Конан Дойля, но искать ответ на этот вопрос предоставляется читателю.

А вот по тому, как подводные жители поступили с металлическим шаром, излучающим свет, можно было судить об уровне их развития. Они оттащили его в свой подводный город, такой в рассказе существует, пали перед ним на колени и стали молиться. Неизвестно, как долго это продолжалось бы, наверное, Эльстед задохнулся бы после того как закончился кислород, но канат перетерся о край алтаря, и шар взмыл вверх.

Теперь глубоководные свидетели чуда будут рассказывать своим потомкам, как с мутно-водных "небес" спускался к ним сам господь Бог, поэтому никто не имеет права сомневаться в его существовании.

А "живой Бог" Эльстед уже не мог жить без открытого им мира. Усовершенствовав свой аппарат, он спустился снова в бездну, и... уже не вернулся...

Эпиорнис - это гигантских размеров нелетающая птица, которая еще в середине XVII века, возможно, жила на Мадагаскаре. Именно эпиорнис, по мнению специалистов послужил прообразом легендарной птицы Рух, запомнившейся нам по "Сказкам 1001 ночи".

Герберт Уэллс решил воспользоваться этим образом совершенно оригинально, он сделал её участником своеобразной робинзонады, в которой необыкновенная птичка выступила в роли Пятницы. А Робинзоном предстает рассказчик - охотник за орхидеями Бутчер, который не против поохотиться и за раритетными яйцами вымершей птички.

Однажды ему повезло обнаружить сразу четыре яйца, но... Одно было случайно разбито нанятыми ими неграми, второе ему пришлось съесть, когда после кровавой разборки со своими спутниками он оказался на лодке в открытом океане, третье - выбросить, потому что, когда он его разбил, чтобы тоже съесть, там оказался зародыш птицы.

А потом его выбросило на необитаемый атолл, где ему предстояло стать Робинзоном, и где из последнего - четвертого яйца - вывелась настоящая птица Рух, или, если по-научному, эпиорнис.

Ну, а дальше произошло то, что случилось с Чарли Чаплином и его спутником в фильме "Золотая лихорадка". Только "цыплёнком" стал не вымахавший до трёх метров птенец экзотической птички, а бедный Бутчер, которого эпиорнис, войдя в силу, решил сожрать, совершенно игнорируя распределение ролей, не забываем, он был Пятницей.

И всё-таки вымершая птица не смогла одолеть человека, интеллект победил - Бутчер перехитрил крылатого монстра и разделался с ним, а потом, когда его обнаружили на необитаемом острове, продал кости своего друга и обидчика коллекционерам.

Самое фантастичное в этом рассказе, это то, что яйца диковинной птицы спокойно пролежали себе в грязи мадагаскарского болота более 200 лет и ничего им не сделалось, они даже продолжали оставаться съедобными. А когда они попали под прямые лучи горячего южного солнца, оказавшись в лодке посреди океана, то в них возобновились приостановленные процессы развития эмбриона.

Правда, Уэллс - не Кинг, он обходится без мистики, поэтому он не мог не объяснить подобный феномен, поэтому в начале рассказа, описывая болото, в котором всё и началось, он сообщает, что в нем содержались вещества, предохраняющие от разложения и пахло креазотом.

Один из лучших рассказов Герберта Уэллса в замечательном переводе Корнея Чуковского. Суть его в том, что сотрудник одной из лондонских лабораторий, которого зовут Сидней Дэвидсон во время сильного грозового разряда оказался подвергнут воздействию странной визуальной аномалии. Дэвидсон находился в Лондоне, сохранял все ощущения - слуховое, тактильное, кинестетическое, но не визуальное. Потому что он ничего не видел и не воспринимал зрительно из того, что происходило вокруг него, но получал совершенно другую визуальную картинку.

Дэвидсон как-будто находился где-то на берегу не то моря, не то океана, постоянно наблюдая морской пейзаж. Он не просто не видел окружающей его действительности, он не видел частей собственного тела, было ощущение, что его глаза, а точнее сказать - источник визуальной информации - был зафиксирован где-то на морском берегу. При этом перемещения тела Дэвидсона в реальном мире заставляли и источник видения перемещаться, так передвигаясь в коляске по городу однажды он сдвинул источник видения в сторону моря и он погрузился в воду и пошла зрительная информация о подводном мире и его обитателях.

У сегодняшнего читателя возникает четкая аналогия, создается впечатление, что в результате какой-то необъяснимой аномалии зрительный центр Дэвидсона переключился на "удаленную камеру", картинку которой и стал воспринимать в качестве реальной. Мы сегодня даже не усомнимся, что Уэллс в этом рассказе намекает на реальную возможность передачи движущегося изображения на расстоянии, то есть на телевидение.

Рассказ написан в 1895 году, к этому времени уже существуют факсимильные машины Александра Бейна, Уиллоуби Смит открыл фотопроводимость селена, а Генрих Герц - внешний фотоэффект. Уэллс, следивший за научными открытиями, естественно, был в курсе этих свершений и в большой мере понимал, к каким результатам в конечном счете это может привести - к возможности передачи изображения на расстоянии.

Но даже фантаст пока не представлял как такую возможность изобразить технически. Я не думаю, что у него не хватило фантазии, скорее он специально выбрал сюжет с элементами мистической составляющей, как более приемлемый для неподготовленных к таким идеям читателей. И тот факт, что "картинка" Дэвидсона была не галлюцинацией, а четким репортажем того, что происходило в это же время на одном из приантарктических островов, парадоксальным образам усиливают оба возможных эффекта - и мистический, и научный.

Автор оставляет открытым вопрос - что же именно служило источником видения Дэвидсона, каким образом некая точка в пространстве, способная к перемещению, стала транслировать изображение в принимающее устройство - мозг молодого английского ученого. Наверное, он не рискнул заниматься технической стороной явления, рассудив, что всё равно не угадает.

В 1909 году Джек Лондон напишет своего прославленного "Мартина Идена", но за 13 лет до этого в англоязычной литературе уже случился очень трагичный герой с такой же фамилией, правда, имя у него было иное - Эдвард Джон Иден.

Из всех рассказов Уэллса именно этот произвел на меня самое могучее впечатление, помню с каким ужасом я осознавал трагедию, произошедшую с молодым Иденом. В конце 70-х, когда я читал рассказ, идея переселения человеческого Я из одного тела в другое, была для меня абсолютно нова и просто ошеломила своей бесчеловечной подлостью. Я же, по молодости своих лет, естественно отождествлял себя с Иденом, а не с Элвешем. Помню, у меня волосы вставали дыбом, когда я читал о том, как Иден постепенно осознает свое превращение в немощного старика. Сначала увидел свои "чужие" руки, потом обнаружил полное отстуствие зубов, потом увидел в зеркале... мистера Элвешема. Почувствовать себя таким обманутым, таким ограбленным - такое ограбление не идет ни в какое сравнение с потерей денег и имущества, у молодого человека украли много больше - его молодость, его силы, надежды, мечты, его несостоявшуюся жизнь. Это даже ужаснее чем просто убийство, это убийство с особой издевательской жестокостью.
Быть молодым, полным желаний и сил и оказаться замурованным и раздавленным в этой трясущейся развалине!..

А мистер Элвешем, при всей подлости с которой он обошелся с Иденом, выступает гениальным ученым, который открыл паразитический способ бесконечного продления жизни и тайно эгоистично пользуется им. Он очень пристально выбирает свою очередную жертву, особенно придирчиво относясь к состоянию здоровья "своего" нового тела. Почему я написал "очередную", из рассказа не ясно, был ли Иден первой жертвой ученого-злодея или тот уже неоднократно повторял свой дьявольский эксперимент, но по уверенному поведению Элвешема создается впечатление, что он уже проделывал нечто подобное и, может быть, далеко не единожды.

Особый шик вызывает способ, которым он передает себе же своё состояние, заманивая им же будущую жертву. Это рассказ, который после прочтения стоит еще раз перечитать, когда уже знаешь, чем всё закончилось, слова, произносимые Элвешем, звучат еще более иезуистичнее и коварнее.

И все-таки Элвешем не смог изобрести эликсира вечной молодости, он научился похищать чужие тела, переселяя в них своё Я, но у него не было никаких гарантий перед провидением Господним, другими словами, перед слепым случаем. А это значит, что чем дольше он жил на свете в разных телах, тем процент несчастного случая становился для него все более явственным. Что в конце концов с ним и произошло - Агасфера из него не получилось.

Рассказ является данью, отданной Уэллсом тому ужасу, который таится для обычного человека в бездонных глубинах Мирового океана. Фантасты не всегда видели источник угрозы человечества в далеком космосе, частенько в их произведениях источником такой угрозы выступал довольно близкий океан.

Наверное, здесь нужно судить следующим образом - угрозу мерещится в том, что менее изучено. Космос в этом отношении представляется неисчерпаемым вместилищем разного рода опасностей - от столкновения с гигантским метеоритом до вторжения инопланетян. Но и океан в глубинной своей части практически не изучен, и богатая фантазия может нарисовать сотни угроз, таящихся во многокилометровых впадинах и ждущих своего часа. Поэтому эта тема так популярна у авторов, работающих в жанре фантастики и ужасов.

Герберт Уэллс своим рассказом "Морские пираты" в какой-то мере предвосхитил последующие в ХХ веке книги Лавкрафта, Симмонса, Бенчли и многих других. А Джон Уиндем в своем романе "Кракен проснется" объединяет в одно тему опасности глубин и инопланетного вторжения.

В рассказе Уэллса речь идет о вымышленном виде цефалоподов под названием Haploteuthis ferox. Цефалоподы это, если вы подзабыли школьный курс зоологии, - головоногие. Другими словами - крупные моллюски, такие как осьминоги, кальмары и каракатицы.

Что-то произошло в глубинах мирового океана, что заставило громадные полчища гигантских цефалоподов всплыть в верхние слои океана и развязать настоящий террор возле берегов доброй старой Англии. Особенно досталось побережью Корнуэллса и Девона, прожорливые моллюски не просто нападали на купающихся в море людей, войдя во вкус человечинки, отвратительные твари устраивают дерзкие нападения на лодки, создавая массой своих тел невероятную густоту вокруг легкого судна, а затем переворачивали его и поедали всех, кто в лодке находился. Дело происходит, естественно, во время написания рассказа, то есть, самый конец XIX века, и у человечества практически нет достойного средства, чтобы дать отпор такому наглому посягательству на власть Homo sapiens над водной стихией.

Кажется, что теперь купаться в открытой воде и выходить на легких судах больше уже не придется, не рискуя подвергнуться нападению обнаглевших цефалоподов, но как неожиданно все началось, так неожиданно все и прекратилось, видимо, так в глубине что-то пришло в изначальную норму и моллюски вернулись домой. Остается только гадать, кто их потревожил - Кракен разбушевался или, ждущий подрастающего Лавкрафта, Ктулху немножко дал о себе знать. Так или иначе, но рассказ Уэллса поднял со дна мирового океана очень популярную тему.