- Вообще… будетляне должны основать остров и оттуда диктовать условия… Мы будем соединяться с материком посредством аэропланов, как птицы. Станем прилетать весной и выводить разные идеи, а осенью улетать к себе. Велимир Хлебников
Кто он? Этот странный и непохожий ни на кого человек, взявший себе такое старое славянское имя Велимир (повелитель мира), совершенно асоциальный и неприспособленный к быту обычного человека, не нуждающийся в тех социальных устройствах собственной жизни, которыми так озабочены мы – обыватели. Еда, собственный дом, результаты нашей деятельности, выраженные в денежном эквиваленте или в результатах наших трудов – переводы, напечатанные статьи, выставки картин, красиво оформленные букеты, починенные краны, сшитые платья и т.д. Все то, что играет на нашем тщеславии. Вот он, этот будетлянин, Председатель Земного шара Велимир Хлебников – гений, превосходно разбирающийся в математике, естественных науках, совершивший в поэзии настоящую революцию, заставивший буквы жить по правилам чисел, - вот он, был иным. Он вызывал недоумение, он был не таким как все, он был лишен практически всех бытовых проявлений. Не от мира сего. Идиотик. Человек, живший внутренними миром разума и творчества, а не внешним миром обогащения и социальных достижений. Как Перельман. Еще одним таким вот новатором, мистификатором и гением был Курехин. Каким образом у них получается мыслить так неординарно? Я не знаю. Могу только тихо восхищаться. Бобэоби пелись губы, Вээоми пелись взоры, Пиээо пелись брови, Лиэээй - пелся облик, Гзи-гзи-гзэо пелась цепь. Так на холсте каких-то соответствий Вне протяжения жило Лицо.
Его идеи и пророчества, которые серьезно никто не воспринимал, сбывались. Например, в 1912 году в книге ''Учитель и ученик'' он пишет: Не стоит ли ждать в 1917 году падения государства? Его идея о том, чтобы по радио на всю страну вещались стихи и пьесы, тогда в 20-х годах воспринималась с иронией, а сейчас? Откуда черпались его мысли, идеи, стихи? Это человек, который не имел постоянного жилья, спал на досках и укрывался простынкой или вообще чем придется, все его имущество умещалось в одном узелке и состояло из черновиков и записей, потом чуть позже узелок заменить небольшой ящичек, все с теми же неизменными драгоценными бумагами.
Для себя, для устройства своей судьбы он всегда оставался беспомощным. Об этом он не позволял себе роскоши думать. И жил в пустой комнате, где постелью ему служили доски, а подушкой – наволочка, набитая рукописями, свободный от всякой нужды, потому что не придавал ей решающего значения, ушедший в отпуск от забот о себе ради большего простора для мыслей, мельчайшим почерком потом набрасывавшихся а случайные клочки бумаги.
Это слова Николая Асеева о Хлебникове. Он был аскетом. Персы называли его русский дервиш. Он всю жизнь скитался, семья считала его неудачником, в поэтических кругах его, конечно же уважали, считали одним из основоположников футуризма, его союз в Бурлюком и Маяковским, их выступления и провокации в нашем современном мире называются красивым словом – перфоманс. Они тогда опередили время. Искали новые формы, новые звуки, новые смыслы – это была полная свобода творчества, не ограниченная никакими рамками. Тогда в предреволюционной России Хлебников и поэты Башни Вячеслава Иванова и поэты и художники собраний Бурлюка совершали собственную революцию в искусстве. Это было смело, это ломало звуковой и стихотворный ряд Золотого века поэзии. Это была именно свобода творчества, свобода поисков. О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно! О, рассмешищ надсмеяльных - смех усмейных смехачей! О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей! Смейево, смейево! Усмей, осмей, смешики, смешики! Смеюнчики, смеюнчики. О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи!
Это Заклятие смехом Велимира Хлебникова с которым он практически ворвался в мир футуризма, в Башню Вячеслава Иванова. Необычно, красиво, в этих звуках смех играет всеми своими оттенками и формами и поражает количество придуманных, составленных смешливых слов, каким образом буквы складывались в голове Хлебникова в эти красивые и необычные для нашего слуха слова? Его жизнь это бесконечные скитания и путешествия, поиски, его много раз обворовывали, забирая последние деньги, его много обижали за непохожесть на всех остальных: Много мне зла причиняли За то, что не этот, Всегда нелюдим, Везде нелюбим.
Наверное, это плата за гений. Не знаю. При жизни Хлебникова его стихи печатали очень мало, за те, что были напечатаны ему практически ничего не платили. Он жил благодаря друзьям и семье, которая несмотря ни на что, высылала ему деньги. Он их терял или их у него крали. Он прожил всего лишь 36 лет. Он ждал выхода главного труда своей жизни – ''Зангези'', увы, не дождался. Последние дни его жизни, в Санталово Крестецкого уезда Новгородской губернии, пронзительны и почти одиноки. Мне, бабочке, залетевшей В комнату человеческой жизни, Оставить почерк моей пыли По суровым окнам, подписью узника, На строгих стеклах рока. Так скучны и серы Обои из человеческой жизни!
P.S. София Старкина родилась в Ленинграде. В 1990 году закончила русское отделение филологического факультета Ленинградского государственного университета. В 1998 году защитила кандидатскую диссертацию по теме "Творчество Велимира Хлебникова 1900-х годов: Дофутуристический период". В настоящее время работает над докторской диссертацией, также посвященной творчеству Хлебникова. С 1998 года занимается преподавательской деятельностью. На филологическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета читала спецкурс, посвященный Хлебникову. У Старкиной получилась прекрасная биография необычного и талантливого человека. Читается книга очень непросто, потому что личность самого Хлебникова непроста, сложна, очень много о числах, о естественных науках, но в тоже время биография интересна, объемна, глубока, каждая строчка пронизана Хлебниковым. Это большая редкость в биографиях.
И не могу не привести здесь своё любимое стихотворение, не только у Хлебникова, а вообще. Вы только почувствуйте, как перекатываются звуки и слоги на языке, на губах: Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер. "Пинь, пинь, пинь!" - тарарахнул зинзивер. О, лебедиво! О, озари!
А потом внутри разливается невероятное тепло - золотистое и хрупкое.
25 понравилось
