Хлебников

- Вообще… будетляне должны основать остров и оттуда диктовать условия… Мы будем соединяться с материком посредством аэропланов, как птицы. Станем прилетать весной и выводить разные идеи, а осенью улетать к себе. Велимир Хлебников

Кто он? Этот странный и непохожий ни на кого человек, взявший себе такое старое славянское имя Велимир (повелитель мира), совершенно асоциальный и неприспособленный к быту обычного человека, не нуждающийся в тех социальных устройствах собственной жизни, которыми так озабочены мы – обыватели. Еда, собственный дом, результаты нашей деятельности, выраженные в денежном эквиваленте или в результатах наших трудов – переводы, напечатанные статьи, выставки картин, красиво оформленные букеты, починенные краны, сшитые платья и т.д. Все то, что играет на нашем тщеславии. Вот он, этот будетлянин, Председатель Земного шара Велимир Хлебников – гений, превосходно разбирающийся в математике, естественных науках, совершивший в поэзии настоящую революцию, заставивший буквы жить по правилам чисел, - вот он, был иным. Он вызывал недоумение, он был не таким как все, он был лишен практически всех бытовых проявлений. Не от мира сего. Идиотик. Человек, живший внутренними миром разума и творчества, а не внешним миром обогащения и социальных достижений. Как Перельман. Еще одним таким вот новатором, мистификатором и гением был Курехин. Каким образом у них получается мыслить так неординарно? Я не знаю. Могу только тихо восхищаться. Бобэоби пелись губы, Вээоми пелись взоры, Пиээо пелись брови, Лиэээй - пелся облик, Гзи-гзи-гзэо пелась цепь. Так на холсте каких-то соответствий Вне протяжения жило Лицо.

Его идеи и пророчества, которые серьезно никто не воспринимал, сбывались. Например, в 1912 году в книге ''Учитель и ученик'' он пишет: Не стоит ли ждать в 1917 году падения государства? Его идея о том, чтобы по радио на всю страну вещались стихи и пьесы, тогда в 20-х годах воспринималась с иронией, а сейчас? Откуда черпались его мысли, идеи, стихи? Это человек, который не имел постоянного жилья, спал на досках и укрывался простынкой или вообще чем придется, все его имущество умещалось в одном узелке и состояло из черновиков и записей, потом чуть позже узелок заменить небольшой ящичек, все с теми же неизменными драгоценными бумагами.

Для себя, для устройства своей судьбы он всегда оставался беспомощным. Об этом он не позволял себе роскоши думать. И жил в пустой комнате, где постелью ему служили доски, а подушкой – наволочка, набитая рукописями, свободный от всякой нужды, потому что не придавал ей решающего значения, ушедший в отпуск от забот о себе ради большего простора для мыслей, мельчайшим почерком потом набрасывавшихся а случайные клочки бумаги.

Это слова Николая Асеева о Хлебникове. Он был аскетом. Персы называли его русский дервиш. Он всю жизнь скитался, семья считала его неудачником, в поэтических кругах его, конечно же уважали, считали одним из основоположников футуризма, его союз в Бурлюком и Маяковским, их выступления и провокации в нашем современном мире называются красивым словом – перфоманс. Они тогда опередили время. Искали новые формы, новые звуки, новые смыслы – это была полная свобода творчества, не ограниченная никакими рамками. Тогда в предреволюционной России Хлебников и поэты Башни Вячеслава Иванова и поэты и художники собраний Бурлюка совершали собственную революцию в искусстве. Это было смело, это ломало звуковой и стихотворный ряд Золотого века поэзии. Это была именно свобода творчества, свобода поисков. О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно! О, рассмешищ надсмеяльных - смех усмейных смехачей! О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей! Смейево, смейево! Усмей, осмей, смешики, смешики! Смеюнчики, смеюнчики. О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи!

Это Заклятие смехом Велимира Хлебникова с которым он практически ворвался в мир футуризма, в Башню Вячеслава Иванова. Необычно, красиво, в этих звуках смех играет всеми своими оттенками и формами и поражает количество придуманных, составленных смешливых слов, каким образом буквы складывались в голове Хлебникова в эти красивые и необычные для нашего слуха слова? Его жизнь это бесконечные скитания и путешествия, поиски, его много раз обворовывали, забирая последние деньги, его много обижали за непохожесть на всех остальных: Много мне зла причиняли За то, что не этот, Всегда нелюдим, Везде нелюбим.

Наверное, это плата за гений. Не знаю. При жизни Хлебникова его стихи печатали очень мало, за те, что были напечатаны ему практически ничего не платили. Он жил благодаря друзьям и семье, которая несмотря ни на что, высылала ему деньги. Он их терял или их у него крали. Он прожил всего лишь 36 лет. Он ждал выхода главного труда своей жизни – ''Зангези'', увы, не дождался. Последние дни его жизни, в Санталово Крестецкого уезда Новгородской губернии, пронзительны и почти одиноки. Мне, бабочке, залетевшей В комнату человеческой жизни, Оставить почерк моей пыли По суровым окнам, подписью узника, На строгих стеклах рока. Так скучны и серы Обои из человеческой жизни!

P.S. София Старкина родилась в Ленинграде. В 1990 году закончила русское отделение филологического факультета Ленинградского государственного университета. В 1998 году защитила кандидатскую диссертацию по теме "Творчество Велимира Хлебникова 1900-х годов: Дофутуристический период". В настоящее время работает над докторской диссертацией, также посвященной творчеству Хлебникова. С 1998 года занимается преподавательской деятельностью. На филологическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета читала спецкурс, посвященный Хлебникову. У Старкиной получилась прекрасная биография необычного и талантливого человека. Читается книга очень непросто, потому что личность самого Хлебникова непроста, сложна, очень много о числах, о естественных науках, но в тоже время биография интересна, объемна, глубока, каждая строчка пронизана Хлебниковым. Это большая редкость в биографиях.

И не могу не привести здесь своё любимое стихотворение, не только у Хлебникова, а вообще. Вы только почувствуйте, как перекатываются звуки и слоги на языке, на губах: Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер. "Пинь, пинь, пинь!" - тарарахнул зинзивер. О, лебедиво! О, озари!

А потом внутри разливается невероятное тепло - золотистое и хрупкое.

Мой белый божественный мозг
Я отдал, Россия, тебе:
Будь мною, будь Хлебниковым.
Сваи вбивал в ум народа и оси,
Сделал я свайную хату
«Мы — будетляне».
Все это делал, как нищий,
Как вор, всюду проклятый людьми

Я, кажется, выбрала орешек не по зубам, потому что сложно писать про Хлебникова и не скатиться в восторженные пузыри соплей либо в плохую статью в википедии. Что есть Хлебников объяснить не проще, чем смысл жизни. Гениальный мастер словотворчества, создатель "заумного" языка. Идиотик с бессмысленными прозрачно-голубыми зенками. Будетлянин. Тунеядец, живущий всю жизнь на шее у родителей. Удивительный труженик, ради своего главного задвинувший все бытовые удобства. Математический мистик. Оригинальный философ. Шизофреник. Пророк. Неприспособленный к жизни чудак. Председатель земного шара. Марсианин. Король времени Велимир I. Поэт. Биографию всегда можно прочесть хотя бы здесь, на лл - она достаточно подробная. Хлебников же сам о себе говорил вот что:

«Я переплыл залив Судака. Я сел на дикого коня. Я воскликнул: „России нет, не стало больше, Ее раздел рассек, как Польшу“, И люди ужаснулись. Я сказал, что сердце современного русского висит, как нетопырь, и люди раскаялись. Я воскликнул: „О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи!“ Я сказал: „Долой Габсбургов! Узду Гогенцоллернам!“ Я писал орлиным пером; шелковое, золотое, оно вилось вокруг крупного стержня. Я ходил на берегу прекрасного озера, в лаптях и голубой рубашке. Я сам был прекрасен. Я имел старый медный кистень с круглыми шишками. Я имел свирель из двух тростин и рожка отпиленного. Я был снят с черепом в руке. Я в Петровске видел морских змей. Я на Урале перенес воду из Каспия в моря Карские. Я сказал: „Вечен снег высокого Казбека, но мне милей свежая парча осеннего Урала“. На Гребенских горах я находил зубы ската и серебряные раковины вышиной в колесо фараоновой колесницы».

До сих пор подробно с его биографией мне лично сталкиваться не приходилось, отдельные факты знакомы. Из разрозненных воспоминаний складывался такой образ юродивого, спящего чуть ли не на улице, у которого из карманов торчат его бесчисленные смятые бумажки с записями, вываливаются, их потом подбирают разные друзья-почитатели. В некотором роде так и было:

Хлебников не решался, я заявил мамаше, что забираю студента. Быстро собрали „вещи“; что-то очень мало. Был чемоданчик и мешок, который Витя вытащил из-под кровати; наволочка, набитая скомканными бумажками, обрывками тетрадей, листками бумаги или просто углами листов… „Рукописи“, — пробормотал Витя».[40] Когда Бурлюк с Хлебниковым совсем уже собрались уходить, Бурлюк увидел у двери бумажку на полу и поднял ее. На бумажке оказалось стихотворение «Заклятие смехом», ставшее, без преувеличения, самым знаменитым произведением Хлебникова и самым знаменитым произведением всего русского футуризма: О, рассмейтесь, смехачи!

А с другой, совершенно незнакомой мне стороны, бывал франтом, нравился женщинам и затеивал дуэли (самая известная и несостоявшаяся - с Мандельштамом, который после станет другом Виктора и назовет его визионером). По отзывам многих это был очень скромный, тихий человек, но не забитый и вполне осознающий свою уникальность:

Все ораторы ссылались на Хлебникова, публика требовала показать «великого Хлебникова», который, как отмечает газетный критик, оказался «скромнейшим молодым человеком». По поводу газетных критиков Хлебников заметил: «Это говорит картошка об апельсинах».

...речь зашла об одном военачальнике, у которого было два ордена Красного Знамени. «Таких во всей России, — рассказывал Крученых, — 20 человек». — «А вот таких, как я, на всю Россию только один имеется, — и то я молчу!» — шутя заметил Маяковский. «А таких, как я, и одного не сыщешь», — быстро ответил Хлебников.

На острове вы. Зовется он Хлебников. Среди разъяренных учебников Стоит, как остров, храбрый Хлебников — Остров высокого звездного духа. Только на поприще острова сухо — Он омывается морем ничтожества.

Что удивительно, он себя никоим образом не переоценивал - вклад, который Хлебников внес в поэзию ХХ века, трудно объять. Такой совершенно непредсказуемый пинок, благодаря которому не один человек состоялся как поэт или литературовед. Интересный момент: мне всегда казалось, что автор словечки свои придумывал, произвольно беря основу и прибавляя к ней разные окончания. А нет, словечки не просто так. Тому же Якобсону, что по ссылке, Хлебников как-то показывал "опыты цветной речи", наброски неких сигналов, нарисованные цветными карандашами. И вообще всю жизнь и очень интенсивно работал с языком, с числами, о чем писал в "Своясях" - предисловии к своему сборнику:

«В последнее время перешел к числовому письму, как художник числа вечной головы вселенной».

«Пифагор верил в самостоятельное бывание числа. На самом деле существуют только два дерева, три камня и тому подобное, но не „два вообще“ и не „три вообще“. Числа суть абстракции, которые отражают только отношения между реальностями и вне этих реальностей не существуют.

Нечто несуществующее не может характеризоваться каким-либо законом и не может выражать собою никакого закона. Нашим современникам полезно почаще вспоминать споры средневековых номиналистов и реалистов.

Когда математики говорят о свойствах тех или иных чисел и выводят якобы присущие им законы, они не отдают себе отчета в том, что такие законы не могут быть чем-либо иным, как отражением в абстракции числа реально существующих отношений и связей в бывающем.

Заявив, что в мире остаются только числа, я тем самым „расправился“ с числами, как Спиноза „расправился с богом“ (точное выражение Хлебникова).

Пророчества Хлебникова также вычислены. Короче, я таки скатилась в то самое пересказывание, при этом не перечислив и половины того, что хотела . А надо бы рассказать про сбывавшиеся пророчества, про встречи с разными людьми, про философские идеи, про чудачества и влюбленности. А может, и не надо. Все равно невозможно моим жалким человеческим разумом анализировать жизнь этой прекрасно и наверняка ошибочно залетевшей к нам птицы, недаром же его называют "поэтом для поэтов". Пусть это сделают более способные.

Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца — они гаснут, Когда умирают люди — поют песни. <1912>

Я боюсь за тебя. Слишком ты сродни пушистому ростку земляники, вылезающему из земли. И неспроста ты целуешь котят между ушками. Я боюсь, как бы тебя не обидели люди.

Это самая милая биография из всех, что я когда-либо читала!

Велимир Хлебников, какой он? Задумчивый гений "не от мира сего", складывающий математические формулы в поэтические строки, художник, творец, будетлянин, чей взор устремлён далеко в грядущие года... Настолько далеко, что вся земная жизнь с её бытовыми проблемами его не заботит: он постоянно забывает о еде и холоде, спит на голых досках и не тревожится ни о чём. А его друзья, среди которых и любимый мною Маяковский, по мере сил заботятся о Короле Времени, но даже им не под силу уберечь его от всего.

В голове, пока читала эту биографию, постоянно возникали почему-то ассоциации с Холли Голайтли (что странно, но понятно: она была столь же неприспособлена к решению бытовых проблем).

Самый яркий образ из всей книги, пожалуй, этот: вся комната Хлебникова усыпана рукописями, исписанными листками бумаги, точно снегом. Он даже набивал ими свою подушку: засыпал в собственных стихах. Вот истинный поэт!

И ещё мне запомнилось, что не я одна, оказывается, люблю употреблять прилагательное "суровый" к месту и не к месту. Суровые книги, суровая еда, суровый свитер и не менее суровая шапка. И чай без сахара - вкусный, но суровый!

Я развеселил суровый чай...