Каменный век. Книга 1. Род Волка

«…Мир враждебен и полон опасностей. Все наши обычаи идут от предков, которые смогли избежать их. Ты все время спрашиваешь „почему?“, а мы не имеем нужды объяснять и понимать – должно быть так, как было, иначе беда неизбежна. Смерть постоянно подстерегает каждого, но боимся мы не ее, а страданий – голода, болезней, холода. Мы боимся злых духов камней, травы, деревьев, воздуха, воды и неба, духов убитых нами животных. Вот почему и для чего унаследовали мы древние правила жизни – лишь соблюдая их, можно уберечься от несчастья…»

Вот интересно: путем искусственного отбора люди вывели массу форм собак – от огромных свирепых волкодавов и охотников за беглыми рабами до крошечных „мосек“, предназначенных для того, чтобы лизать… м м м… чувствительные места хозяек в процессе мастурбации.

А вот сам с собой человек почти ничего сделать не смог. Почему бы, к примеру, не вывести породу летающих Homo sapiens?

Не в том, конечно, смысле, что с крыльями вместо рук, а такой комплекции, такого физического развития, чтобы они могли своей мускульной силой удерживать себя в воздухе с помощью простейших плоскостей носителей?

Ну, собственно, планировать в восходящих потоках, наверное, не трудно – сил должно хватать на взлет и посадку. То есть летать нужно не как воробей или голубь, а как орел или тот же кондор. Как бы выглядели такие люди?

Во первых, у них должны быть маленькие, коротенькие, тонкие ножки. Да и вообще, весь пояс нижних конечностей должен быть наполовину редуцирован – рожденный летать не сможет толком ни бегать, ни прыгать.

А вот пояс верхних конечностей должен быть очень мощным, должен составлять основную массу тела, особенно грудные мышцы. В общем, до пояса пигмей, а выше – амбал.

Впрочем, и в поясе верхних конечностей большинство мышц, которые накачивают культуристы, окажутся лишними. Короче говоря, летающие ангелы, которых изображают на иконах, никак не могут быть похожи на людей, а только на птиц.

Там, в другой реальности, подростковый возраст считается трудным – и для родителей, и для самих подростков. Гормональный взрыв, перестройка характера, попытки самоутвердиться. Причем часто самоутвердиться самым простым способом – не утверждая собственную талантливость, а доказывая, что все вокруг плохие и не могут понять такого замечательного меня.

Что ж, надо признать, что лоурины проблему переходного возраста решают успешно. Да, жестоко, но – эффективно. Пара лет ежедневных тренировок с короткими перерывами на сон, потом посвящение – интимное знакомство со смертью, и пожалуйста – готов новый воин охотник.

Спокойный, отрешенно доброжелательный, способный получать удовольствие от работы, от еды, от удачного выстрела, от соития с женщиной и немудреной шутки напарника. Способный, не потея, пробегать десятки километров по степи, выхватить из воды проплывающую рыбу, в долю секунды взорваться яростью битвы и умереть без сожаления и страха. Общинники… Общинное сознание…

«Знаешь что, Сема? – озлился он на самого себя. – Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала! А ты вспомни ка, вспомни! Вспомни десятки медведей, убитых твоими знакомыми только для того, чтобы вырезать желчь! Вспомни стадо оленей, отдыхавшее на наледи и расстрелянное из карабинов, чтобы забрать камус, потому что на него появилась мода. Или тех же оленей, только совхозных, как они идут в загон для забоя. Или речную заводь, забитую живой рыбой – сплошь самочки горбуши. Они как то вяло двигались, и ты не сразу понял, что у всех у них вспороты животы… Да, это творил не ты, но с этими людьми ты хлебал суп из одной кастрюли, пил водку, болтал, пожимал им руки. Тоже мне, чистоплюй нашелся! Вспомни лучше, как однажды вертолет по чистой случайности высадил твой полевой отряд почти на такой же вот солонец. Ты не устраивал бойню и не сгноил ни куска мяса, но тебе очень нравилось, что стрелять можно прямо от палатки, что туши скатываются со склона прямо к твоим ногам… Ну, скажи, что народ Страны Советов скверно питался, что, по европейским нормам, он фактически голодал! Но в твоем то городе не было проблем с мясом – импортная баранина по 2.30 продавалась всегда. Правда, производителями она предназначалась на корм животным и муку для удобрений… А у этих нет иных источников питания! У них нет магазинов, никто не присылает им гуманитарную помощь! У них нет ни ружей, ни даже луков. Они приспосабливаются, вписываются в природу. Их жизнью правит случай: куда повернет носорог, по какой тропе пойдет оленье стадо, куда, испугавшись осыпи, шарахнутся мамонты… Что ты можешь им предъявить?! Только одно – тебе не нравятся их рожи…»

Боль физическая как бы притупила боль душевную. «Кажется, это называется эффектом торможения, – горько усмехнулся Семен. – Мне представляется невероятной жестокостью, что охотники первым делом не добили раненых. А на самом деле это, наверное, предрассудок „белого“ человека – не более. Они и не собираются их добивать – ни сейчас, ни потом. А зачем? Пусть хрипят, кашляют и ползают день, два, три… Пусть радуют человеческий глаз и слух – добытое, но живое мясо, которое никуда не денется. Живое, оно дольше сохранится, дольше не испортится…

Общеизвестно, что женщины – существа иной психической и духовной природы. Не лучше и не хуже нашей – просто иной. Приписывать им наши ощущения, нашу мотивацию поступков – грубейшая и вечно повторяющаяся ошибка „белого“ человека. Признание европейской цивилизацией за женщиной равных прав с мужчиной тоже, наверное, является ошибкой, ведь права подразумевают и обязанности.

Помнится, в передаче какой то радиостанции православный богослов, отвечая на вопросы слушателей, очень доходчиво растолковывал, что женщина – существо изначально не полное, не завершенное, нуждающееся в том, чтобы „прилепиться“ к мужу. С одной стороны, это, конечно, отдает половой дискриминацией, а с другой – сами то женщины что по этому поводу думают? А они, скорее всего, над этим и не думают – для них тут не над чем думать, все и так ясно.

Прочитал в каком то романе пронзительную фразу про девочку, которая любила мечтать и представлять себе ВСЮ свою жизнь – от самого замужества и до смерти. То есть для женщины, сознает она это или нет, настоящая жизнь как бы и начинается только после получения в свое распоряжение особи мужского пола. Или после отдачи себя в распоряжение таковой особи.

А вот для широких мужских масс настоящая жизнь с женитьбой как бы заканчивается. Недаром же так популярны в наших компаниях воспоминания о службе в армии, поездках в командировки, а также увлечение рыбалкой. А еще проще – хлебнуть водки: алкоголь всосется в кровь, и ты вновь почувствуешь себя молодым и свободным.

Много прекрасного в мире Срединном:
Небо вверху и земля под ногами,
Зелень деревьев и шорох травы,
Боли же нет – только призрак один.

Мяса глоток и соитие с женщиной,
Бег по равнине навстречу рассвету,
Выстрел прицельный, сражающий зверя,
Боли же нет – растворилась, как дым.

Шутки друзей и отдых вечерний,
Ярость сраженья и скальп побежденного –
Много дано мне в пути меж мирами,
Боли же нет – убежала, как мышь.

Голод и жажда, усталость смертельная –
Жалкая плата за радости жизни,
Их обменяю я вмиг, не торгуясь,
Боли же нет – только призрак один.

Знаменитая сцена из фильма «Коммандос», в которой главный герой в исполнении Шварценеггера облачается в боевые доспехи, в палеолитическом варианте выглядела так.

Сначала надеваются, долго и тщательно зашнуровываются «мокасины» – без носков.

Затем балахон мехом наружу – без трусов и майки.

Поверх него пристраивается обвязка для арбалетного крюка, который болтается на животе. В карманы помещаются болты.

Потом на плечи надевается рюкзак с привязанным к нему рулоном шкур.

На левое плечо кладется арбалет (за спиной его уже не пристроить), а в правую руку берется «боевой посох» (как же без него?!).

Все, можно идти!