Подводный фронт

Мемуары Николая Игнатьевича Виноградова, командира бригады подводных лодок Северного флота, как нельзя лучше дополняют книги других командиров подлодок (Лунина, Колышкина и Щедрина). То, о чем умолчали другие, рассказал Николай Игнатьевич. О том, как таинственно и без всяких причин тонули наши подводные лодки в 1940 году (например, «Д-1», которой командовал капитан-лейтенант Ф. М. Ельтищев); О том, что разрешения на выход в море надо было запрашивать в Главном морском штабе; Согласно категорическим инструкциям, присланным из Москвы подводникам «категорически предписывалось отработку первоначальных задач по управлению кораблем в подводном положении (пробное погружение, маневрирование под водой, а также срочное погружение и всплытие) проводить в районах, глубины которых не превышали бы так называемые рабочие глубины погружения — 70–80 метров для больших и средних лодок, 50 — для «малюток». Но все фьорды и заливы вблизи нашего побережья имели значительно большие глубины.»; При таких инструкциях не могло быть и речи об отработке каких-либо тактических приемов подводного боя: «О каком мастерстве командира-подводника могла идти речь, если, к примеру, не разрешалось отрабатывать такой важный для боя прием, как подныривание под корабль охранения?»
О странностях и тяготах войны

• Тяжело читать о том, как Виноградову, в соответствии с приказом, пришлось формировать из моряков-подводников отряд пехотинцев для отправки на фронт. Не стоит напоминать о том, что эти люди столько времени учились и все оказалось в пустую, а заменить их было некем. Более того: «…нам приходилось вооружать своих посланцев самим. Оставили только по одному пистолету у командиров лодок, все остальное оружие было отдано на нужды будущего отряда. Таков флотский закон — идущему в бой отдай последний патрон и последнюю тельняшку.»
• Залповые залпы торпедами были запрещены. Да и сам расход торпед был под строгим контролем. «Считалось так: торпеда — оружие дорогое (выстрел одной торпедой обходился примерно в сто раз дороже выстрела из артиллерийского орудия крупного калибра), а стало быть, торпеды следовало экономить. Все это подкреплялось соответствующими расчетами, вроде бы убедительно показывавшими, что прицельный одиночный торпедный выстрел — наиболее эффективный способ торпедной стрельбы.». А ведь попасть одиночной торпедой, при всех объективных погрешностях, попасть практически невозможно. ««Экономия» торпед на практике оборачивалась лишь бесполезной тратой их.»
• Для расчета точности торпедного выстрела командиру приходилось пользоваться несколькими громоздкими таблицами. Точно также, после выстрела, командир подводной лодки обязан подготовить документальные доказательства осуществленной торпедной атаки, а именно: указать все расчеты, схему маневрирования вражеского корабля и так далее. Когда лодка Лунина торпедировала «Тирпиц» и, несмотря на то, что Лунин предоставил все расчеты и доказательства, результативность атаки подвергли «сомнению на том основании, что в корабельном журнале «Тирпица» никаких записей о попадании торпед не обнаружено.» Это, к сожалению, был удел как наших подводников, так и летчиков…
• С лета 1942 года, когда появились союзные конвои, то чьим-то «умным» указом все подводные лодки Северного флота были обязаны сопровождать эти конвои. В результате, лодки практически не совершали результативных выходов и атак. Но, «подводные лодки не играли решающей роли в прикрытии конвоев.» И уж тем более, они никак не могли помочь при разгроме конвоя PQ-17.
• На подводных лодках система парового отопления включается только при стоянке у причала или у борта корабля-отопителя. В море же тепло исходит лишь от работающих механизмов да от дыхания людей. А мороз сжимает корпус лодки со всех сторон своими ледяными объятиями. На глубине стужа переносится легче, а когда лодка находится в надводном положении, порой кажется, что ее чуть ли не продувает насквозь.
• Когда Виноградова сделали начальником подводного плавания ВМФ, то он не имел доступа на командный пункт ВМФ. Оперативные сводки с флотов ему показывали лишь на третий день, после того как их просмотрят во всех отделах оперативного управления и управления боевой подготовки. Вот так была организована работа Н.Г. Кузнецова!

  О Колышкине

Предшественник Виноградова упорно хотел исключить Ивана Александровича Колышкина из подводного флота, заявляя о его полном служебном несоответствии! «Немалого труда стоило понять, что за этим вроде бы убедительно обоснованным словесным заключением на деле стояла вовсе не глубокая оценка деловых качеств и способностей человека, а недовольство чисто внешней стороной его поведения. Колышкин всегда был подчеркнуто вежлив, тактичен, внимателен по отношению к подчиненным, к младшим по званию, за что те питали к нему самые добрые чувства. В то же время Иван Александрович порой, скажем так, весьма смело держался с начальством, терпеть не мог служебного трепета, не говоря уж о подобострастии, и, если чувствовал свою правоту, никогда не останавливался перед тем, чтобы сказать слово наперекор. В бригаде нередко вспоминали, как он разговаривал с представителем вышестоящего штаба, наблюдавшим вместе с ним с пирса за швартовкой подводной лодки. Тому показалось, что командир ее действует неправильно.
— Комдив, — потребовал он от Колышкина, — остановите его!
Но Колышкин не хотел лишать командира самостоятельности, тем более что его действия не создавали какой-либо опасности для лодки, и ответил довольно-таки непочтительно:
— Я с берега кораблями не управляю…»

Взгляд на типы лодок глазами комбрига

Лодка класса К (Катюша) - «Катюша» — лодка особая. Это, можно сказать, гордость советских подводников. Кораблей такого класса, равных ей, в то время в мире еще не было. «Катюши» были созданы в конструкторском бюро, которое возглавлял один из талантливейших советских конструкторов подводных кораблей Михаил Алексеевич Рудницкий. Это были превосходные по своим характеристикам лодки. Надводное водоизмещение их составляло 1490 тонн, подводное — 2100 тонн. Надводная скорость — 21 узел, подводная — 10,3 узла. Лодки типа К имели десять торпедных аппаратов (шесть носовых и четыре кормовых). Кроме того, на борт можно было принимать двадцать мин, имелось мощное артиллерийское вооружение — две 100-миллиметровые и две 45-миллиметровые пушки. Все три вида оружия, которым может обладать подводный корабль, были сконцентрированы па одной лодке. Это была большая сила.

Лодка класса Л (Ленинец). В отличие от «катюш», для которых минные постановки, можно сказать, — смежная специальность, «ленинцы» главным образом предназначались именно для них. Это были подводные минные заградители. В две минные трубы, расположенные в кормовой части, они могли принимать до 20 мин. В то же время эти лодки имели и мощное торпедное вооружение — шесть торпедных аппаратов в носу и два в кормовой надстройке, были и два артиллерийских орудия. С таким вооружением многое по силам.

Лодки типа С (Сталинец) - хорошие, перспективные лодки. Они по многим параметрам превосходили «щуки»: и по вооружению, и по скорости надводного хода, и по глубине погружения. На них было четыре носовых и два кормовых торпедных аппарата, два орудия — одно 100-миллиметровое и одно 45-миллиметровое. Для лучшей управляемости в штормовых условиях на подводных лодках типа С необходимо было сделать следующее: установить специальную штормовую цистерну, увеличить на пять-семь тонн объем цистерны быстрого погружения, увеличить высоту шахты подачи воздуха к дизелям… Все это делали сами моряки.

О союзниках

Лодка под управлением И.И. Фисановича «В-1» погибла при загадочных обстоятельствах. Погиб весь экипаж самых опытных моряков. «Обстоятельства гибели «В-1» были довольно странными. Стал известен, в частности, такой факт: когда она совершала переход по маршруту, рекомендованному Английским адмиралтейством, вблизи этого маршрута английский же самолет бомбил какую-то подводную лодку. Этот случай в Англии расследовала специальная комиссия, но результаты ее работы остались в секрете.»

Когда наши подводники потопили немецкую лодку, вооруженную новыми типами торпед, то Черчилль буквально атаковал Сталина просьбами предоставить англичанам одну из захваченных торпед. «Хотя эта торпеда, — писал У. Черчилль, — еще не применяется в широком масштабе, при помощи ее было потоплено или повреждено 24 британских эскортных судна, в том числе 5 судов из состава конвоев, направляемых в Северную Россию… Мы считаем получение одной торпеды Т-5 настолько срочным делом, что мы были бы готовы направить за торпедой британский самолет в любое удобное место, назначенное Вами».

P.S.
Когда после войны задались вопросом, сколько же всего было потоплено подводниками вражеских кораблей и судов за время войны, то решили принимать «во внимание лишь те успешные атаки, достоверность которых удалось после войны подтвердить какими-то документами из архивов германского флота и других источников.» Для видимости был создан так называемый исторический отдел при главном штабе ВМФ. Но вскоре отдел был распущен. Николай Иванович сетует в мемуарах, что «работы по исследованию результатов боевой деятельности сил флота были практически свернуты. А зря… Ведь с годами открылось множество новых данных, свидетельств, документов. Сегодня многое можно было бы уточнить, пересмотреть, дополнить. В том числе итоговые цифры ущерба, нанесенного за годы Великой Отечественной войны врагу советскими подводниками. Эта проблема ждет по-настоящему добросовестного, неравнодушного, кропотливого исследователя.» Но проблема и до сегодняшнего дня не решена и, видимо, не будет решена никогда… Аминь.