На тральных галсах

Федор Борисович Мудрак

Войну начал в составе 1-го дивизиона катеров-тральщиков (ДКТЩ) – единственного в составе бригады заграждения и траления. Справка: большая разрушительная сила минного оружия известна давно, еще с Крымской войны 1853–1856 годов. Тогда для обороны Кронштадта на подходах к Ревелю, Усть-Двинску, на реках Дунай, Южный Буг, в Керченском проливе были выставлены мины, изобретенные выдающимся русским ученым Б. С. Якоби. В 1855 году командующий объединенной англо-французской эскадрой вице-адмирал Нэпир попытался напасть на Кронштадт, но вынужден был покинуть Финский залив, когда два его корабля подорвались на русских минах. Проблема была в том, что немцы заминировали фарватеры неконтактными минами, а не якорными гальвано-ударными. Эти мины не брали тралы наших тральщиков. Еще 16–20 июня немцы поставили 1120 мин между южной оконечностью острова Эланд и Мемелем, перед Пиллау и Кольбергом. Вдобавок немцы сравнительно быстро поставили мощные минные заграждения «Юминда». К концу августа их насчитывалось свыше тридцати, и большой плотности. Только между островами Кери и Мохни было поставлено 3000 мин и минных защитников. Справка: Минные защитники — оружие, предназначенное для борьбы с тралами и параванными охранителями, ставятся перед минными заграждениями. Минные защитники бывают патронные и резаковые однократного и многократного действия. Всего же в Финском заливе было выставлено свыше 65 тысяч, а в Балтийском море — свыше 80 тысяч мин и минных защитников. Тральщиков катастрофически не хватало. Командующий Балтийским флотом В.Ф. Трибуц решил проблему путем показушной скоростной постройки так называемых тральщиков. «Пришлось быстрыми темпами создавать новые дивизионы тральщиков из буксиров типа «ижорец» на твердом топливе. На них устанавливали лебедки, тральное вооружение, пушки, крупнокалиберные пулеметы, штурманские приборы, радиостанции.» Гражданские экипажи переодевали в военно-морскую форму и ву аля: новые дивизионы росли как на дрожжах. Во время проводки конвоев кораблей, которыми так гордился в своих воспоминаниях Трибуц, ситуация сводилась к следующему: минные тральщики, которые тянули за собой тралы не могли поддерживать скорость больше 4-5 узлов. В итоге, караваны становились легкой мишенью для немецких бомбардировщиков. Ночью тральщики работать не могли, приходилось останавливаться до рассвета. Во время перехода до Кронштадта от вражеской авиации гибло много кораблей. Но и по прибытию в Кронштадт им угрожала опасность быть обстрелянными вражескими батареями форта Инониеми. В сентябре Мудрак был назначен командиром 11-го отдельного дивизиона сторожевых катеров (ОДСК) истребительного отряда ОВРа. В этот дивизион, созданный вместо 10 ДТЩ, входили 12 базовых катеров — «рыбинцев», «ярославцев», «каэмок» и «зисов». Экипаж каждого — 8–12 человек (на «зисах» — 2). Вооружение — станковые пулеметы, глубинные бомбы, тралы и стрелковое оружие по числу команды. Лишь чудом дивизион уцелел во время «звездного» налета на Кронштадт. 23 сентября 270 самолетов противника всех систем шли на город волнами одна за другой. Атаку пытались отразить линкоры и крейсера, стреляя по пикирующим бомбардировщикам из орудий главного калибра. Именно тогда серьезные повреждения получил линкор «Марат». Тральщики постоянно приходилось ремонтировать. Запчастей не просто не хватало, их не было. Ремонт проходил под открытым небом. «Случалось, кое-кто по неопытности замешкается, а тут и пальцы к железу прикует.» И все это происходило во время блокады. «Очень мучил нас блокадный голод. На завтрак мы получали только кусочек хлеба из суррогата. Не намного сытнее был и обед: суп — горячая вода, в которой плавали крупинки перловки или пшена, на второе — одна-две ложки каши (редко, очень редко выдавали кусочек селедки или щепотку квашеной капусты), на третье — кружка горячего кипятку.» В мае 1942 года немцы усилили минные постановки. «Они составили основу Гогландской («Морской еж») и Нарген-Порккалауддской («Носорог») противолодочных позиций. На Гогландской — на милю приходилось 177 мин, на Нарген-Порккалауддской — 98.» В район постановки вражеских мин посылались быстроходные деревянные катера. Они на полном ходу сбрасывали большие и малые глубинные бомбы, чтобы воздействовать на акустические устройства, вызвать самовзрывы, разрушить корпус или приборы мин. После этого проводилось траление магнитным или электромагнитным тралом, а затем трал-баржей с включенным электропитанием. Чтобы окончательно убедиться, что мин нет, по фарватеру буксировали металлическое основание большого корабельного артиллерийского щита с сильным магнитным полем. Только после этого фарватер считался протраленным и объявлялся открытым для прохода кораблей. После того, как наши минеры разобрались с устройством немецких мин, удалось разработать ряд эффективных способов их уничтожения. Были оборудованы специальные корабли с размагничивающими устройствами, созданы неконтактные тралы и некоторые другие средства. Весьма удачным оказался минный прерыватель — корабль особой постройки с электромагнитной обмоткой вокруг всего корпуса в районе ватерлинии. Через эту электрообмотку пропускался ток большой силы, который создавал мощное магнитное поле. Оно воздействовало на замыкатель «Магнитки» на значительных расстояниях по носу, корме и бортам. Взрыватель срабатывал на запал — мина взрывалась. Кроме минных прерывателей применялись и другие магнитные тралы: трал-баржи, соленоидные, хвостовые, петлевые электромагнитные, акустические. Магнитные и электромагнитные тралы применялись также против комбинированных магнитно-акустических мин. Но все-равно, логика срабатывания мин была не понятна до конца. Мины могли кататься по камням сутками, но взрывались от прикосновения человека.

В 1943 году Федору Борисовичу поручили (доверили) формировать новый дивизион катеров-тральщиков. Катера «KM-IV» отличались от своих предшественников. Они имели два мотора вместо одного, что позволяло развивать скорость до 18 узлов, автономность плавания увеличивалась до 250 миль. Когда немцы сбрасывали мины с самолетов, то важно было засечь момент сбрасывания, определить места их падения и обвеховать. Так экипажи новых тральщиков стали наблюдателями. С тралением пришлось повременить! Работа на на магнитных тральщиках — опаснее во много раз. Эти корабли буксируют специальные стальные баржи с большими магнитными полями, поэтому магнитная мина может взорваться под килем самого тральщика. Интересный факт: когда в отдельных районах было очень много мин и тральщики не успевали с ними справляться, то такой квадрат ограждали специальными деревянными щитами на якорях. Этим «минным квадратом» пользовались как учебным полигоном наши летчики. Они тренировались в прицельном бомбометании и одновременно разряжали вражеское минное поле. В 1944 году противник на Балтике стал активно использовать так называемые мины-ловушки. Мины были свежие и на них даже стояла дата изготовления: «1944 год». Справка: устройство мины-ловушки весьма простое. Пеньковый трос — восемь миллиметров толщиной и тридцать метров длиной — одним концом с помощью двух стропок с зажимами прикреплен к ударно-электрическим или к гальвано-ударным колпакам. Второй, свободный, конец удерживается на поверхности с помощью пробковых поплавков, поставленных через каждые полтора-два метра. Винт, руль, корпус корабля или перископ подводной лодки, задевая за трос, натягивают его, колпаки срабатывают, происходит взрыв, корабль гибнет или выходит из строя. Мины-ловушки особенно опасны ночью, при ветреной погоде и тумане. В тихую, ясную погоду ловушки видны далеко, ряды поплавков, освещенные лучами солнца, блестят, переливаются и кажутся сидящими на воде маленькими разноцветными птичками. В ненастье же, когда дует ветер, перекатываются волны, поплавки соединяются, переплетаются, становятся похожими на плавающие букеты цветов. Финские мины-ловушки были еще опаснее. Они не плавали на поверхности, а углублялись на 10–15 сантиметров, и даже при хорошей видимости обнаружить их можно было только на расстоянии 20–30 метров, тогда как немецкие — 350–500 метров. Ближе к концу войны противник применял новые изобретения. Вместо минрепа из стального троса гитлеровцы стали использовать цепь длиной четыре — шесть метров, которую резаки тралов не перерезали. Фашисты устанавливали на минрепах противотральные ножи, которые резали тралящую часть, и ее приходилось часто менять. Об условиях, в которых воевали на тральщиках: Завтракали и обедали по-походному: все офицеры и командиры катеров — на боевом посту, на мостике. Обед состоял из сухого пайка. Часто весь обед на тралении нам заменяла выловленная свежая рыба, погибшая от взрывов мин. Специального обеденного времени в летнюю кампанию не было. Все знали: от 12.00 до 13.00 можно обедать, если, конечно, обстановка позволяет. Трудно было с питанием. На больших кораблях все обстояло проще: есть камбуз, морозильники, оборудованные кладовые для хранения продуктов. На «каэмках» ничего подобного не было. В мирное время экипажи питались на береговых или плавучих базах. В войну катера все время находились в море и лишь изредка заходили в необорудованные маневренные базы или места якорных стоянок. Продукты приходилось хранить в рундуках и румпельном отделении. От сырости хлеб быстро плесневел, покрывался зеленью. Мыться в бане морякам удавалось только в штормовые дни, когда корабли отстаивались близ берега или в необорудованной базе. Туалеты на тральщиках не были предусмотрены. После войны о минерах забыли на не продолжительное время. А потом они снова пригодились. «весной 1972 года Советское правительство по просьбе правительства Бангладеш направило в Читтагонг экспедицию под командованием контр-адмирала С. П. Зуенко. За два с лишним года — с марта 1972 по июнь 1974 года — она освободила от мин более одной тысячи квадратных миль. Еще больший объем тральных работ был выполнен в Суэцком заливе. Отряд наших кораблей под командованием капитана 1 ранга А. Н. Аполонова за 272 дня прошел с тралами 17 830 миль и очистил 1250 квадратных миль. Корабли находились на минных полях по 15 и более часов в сутки. Тропический климат, частые штормы усложняли и без того весьма опасную работу... За мужество и воинскую доблесть, проявленные на боевом тралении в Бангладеш и Суэцком заливе, 167 офицеров, мичманов, старшин и матросов награждены орденами и медалями Советского Союза.»