Нарушенные завещания

«И какой-нибудь гениальный критик однажды покажет нам, насколько Кафка — писатель комический, насколько чувство смешного, весьма родственное тому, которым обладали Стерн и Беккет, наполняет все его творчество».
Гай Давенпорт

Милан Кундера, быть может, и не утверждает категорично, что Кафка- писатель юмористический, но настаивает: «Кафка не страдал за нас! Он развлекался за нас!» Доказательством чему служат комические эпизоды, то и дело встречающиеся в произведениях Кафки. Интересное наблюдение. По крайней мере, оригинальное. Именно с рассказа о проникновении юмора в серьёзную литературу и начинается эссе Кундеры. Далее следуют размышления об искусстве романа, о музыке эпохи модернизма и сложностях её восприятия, и небольшое исследование, посвящённое проблемам интерпретаций произведений искусств, с примерами. По мнению Кундеры, неточные переводы, «отвлечённая» литературная критика (в особенности выполненная по «методу Сент-Бёва»), искажение композиторского замысла при исполнении музыкальных произведений – всё это и есть случаи нарушения авторских завещаний. Нарушения, совершённые зачастую с благими намерениями: желанием понять и объяснить, привлечь внимание, сделать произведение доступным для широкой публики и т.п. Но иногда автор сам прямо и недвусмысленно объясняет, как нужно понимать его творение. И что с ним можно делать, а чего – нельзя. Например, нельзя читать.

«Но, как известно, на завещания плюют», - грустно замечает Милан Кундера. Интересная деталь: в финале эссе Кундера расскажет, как бы он поступил на месте Макса Брода. Но сначала речь пойдёт об интерпретациях, выносящих смертный приговор произведениям искусства.

Увы, нарушение авторского замысла при критическом анализе художественных произведений неизбежно, поскольку любая интерпретация несёт на себе «отпечаток» личности интерпретатора. Кстати, и эссе Кундеры не исключение. Так, в главе «Навязывание чувства вины» Кундера анализирует странную реакцию героя «Процесса» на обвинение («не совершив ничего плохого (или не зная, что плохого он совершил), К. тотчас начинает вести себя так, словно он виновен. Он чувствует себя виновным. Его сделали виновным. Ему навязали ощущение вины») и объясняет его поведение с точки зрения собственного опыта, а именно того «ощущения», которое возникает у члена тоталитарного общества, - необъяснимой уверенности, что «наказания без вины не бывает», и если за тобой пришли, значит, ты виновен.

Другое распространённое нарушение авторского замысла – это перевод. На примере одной фразы из романа «Замок» и трёх вариантов её перевода на французский язык, Кундера наглядно показывает, как меняется оригинальный текст по прихоти переводчиков. Желание улучшить авторский стиль, придать тексту благозвучность, исправить воображаемые ошибки – всё это понятно. Но откуда эта самодеятельность? «Вне всякого сомнения, можно было бы написать лучше ту или иную фразу в "Поисках утраченного времени". Но где найти такого безумца, который захотел бы прочесть улучшенного Пруста»? С другой стороны, складывается впечатление, что Кундера допускает в отношении художественных произведений только точный буквальный перевод. Но даже дословный перевод не всегда соответствует замыслу автора «по духу». Поясню на примере: существует два перевода на русский язык романа Генриха Бёлля «Ansichten eines Clowns», с двумя разными названиями: «Взгляды клоуна» и «Глазами клоуна». Может быть, первый вариант перевода более точный, но второй - лучше.

Любопытно, что «сложности перевода» проявились и в самом эссе Кундеры – в неузнаваемых (на русском языке) цитатах. По-видимому, переводчик эссе решил не использовать существующие варианты переводов из Пруста, Гомбровича и т.д., а самостоятельно перевести встречающиеся в тексте Кундеры цитаты. Так, знаменитая фраза Гарри Уилбурна из романа «Дикие пальмы» Фолкнера неожиданно приобрела следующий вид:

«Между печалью и небытием». Ну, да... Для сравнения текст оригинала: «when she became not then half of memory became not and if I become not then all of remembering will cease to be. -Yes he thought Between grief and nothing I will take grief».

Но, возвращаясь к нарушенному завещанию Кафки, Кундера отчасти понимает решение Брода, но только отчасти:

Очень правильная и достойная позиция, на мой взгляд. Но почему бы тогда тем, кто придерживается подобной точки зрения, самим не выполнить волю Кафки, и не читать дневники, письма, неоконченные новеллы? Это было бы логично и последовательно, не правда ли? Но в эссе Кундеры мы встречаем:
«Я проходил мимо борделя, как мимо дома возлюбленной» (дневник (Кафки), 1910 год, фраза, выкинутая Бродом)».
«В своем дневнике Кафка такими словами определяет романы Диккенса»...
«В своем дневнике, датированном 1911 годом, он (Кафка) рассказывает»…
И почему на завещания всегда плюют?

Задумалась, имею ли я моральное право писать эту рецензию? Возможно, мне не нужно было браться за чтение, так как

- о многих романистами из этой работы знаю в силу общего развития, но не читала;

- о некоторых именах услышала впервые;

- произведений самого Милана Кундеры, кроме этого эссе пока не читала.

Нельзя же браться за блестящую литературоведческую работу, не будучи знакомой с обсуждаемым материалом. Но я взялась и не смогла оторваться.

Что со мной происходило во время чтения:

- хотелось прочитать Рабле и Сервантеса, которые по мнению Кундеры, принесли в европейский роман юмор и с этого момента идёт отсчет развития настоящего европейского романа;

- прочитать для начала хотя бы одну книгу Кундеры, начать, наверно, с Шутки;

- перечитать Войну и мир Толстого, Преступление и наказание Достоевского, рассказы Чехова и Горького;

- послушать Стравинского, Баха и попытаться сравнить их с Чайковским и Вивальди;

- сходить на рок-концерт и испытать экстаз;

- страстно захотела прочитать Кафку, пусть я даже мало что пойму в его романах, читать Кафку всего, начать с Процесса и постараться не разочароваться.

Захотела и сделала подборку по прочтении "Нарушенных завещаний".

Францу Кафке и его другу Максу Броду, благодаря которому мир узнал Кафку, посвящена половина книги, даже больше. Чуть меньше Стравинскому и Леошу Яночеку. Леош Яночек - чешский музыкант, композитор, друг Кафки и Брода. Он один из тех, о ком узнала впервые из того эссе.

В биографиях и мемуарах нередко встречала информацию о том, что литературные завещания не выполняют. Думала, что книга именно об этом. Она в том числе и об этом, но главный герой здесь роман, история европейского романа.

Из того что запомнилось как этапы истории европейского романа по Кундере:

- изобретение юмора;

- отказ от моральных оценок (но не морали) "Прекращение действия моральных оценок не означает аморальности романа, в этом его мораль. Это мораль, которая противостоит неистребимой человеческой привычке судить мгновенно, безостановочно, всех и вся." ;

- соединение разных исторических эпох;

- сексуальность выходит из-под покрова романтизма и показана неотъемлемой реальностью "Кафка обнажает экзистенциальные аспекты сексуальности: сексуальность в противодействии любви; чуждость другого как условие, как требование сексуальности; двусмысленность сексуальности: ее волнующие и одновременно отталкивающие стороны; ее чудовищную незначительность, которая ни в коей мере не ослабляет ее пугающую власть, и т.д.".

От романтизма к модернизму, от музыкальной композиции к композиции романа, через историю музыки и историю романа, не забывая о философах и художниках, Кундера рассказывает о любимом им модернизме, о любимом им Кафке, о нелюбимом им Максе Броде и завещании Кафки.

Читала по диагонали страницы с особым погружением в теорию музыки, всегда скучно и грустно, когда малопонятно.

Это как небольшое затмение, после опять с интересом узнаешь о сложностях перевода с интересными примером рассказа Хемингуэя “Холмы, что белые слоны”, обвинениях Оруэлла в "пропаганде тоталитаризма", своеобразной защите Маяковского, и опять о завещании Кафки.
Брод не исполнил просьбу Кафки, но имел ли он право обнародовать саму просьбу, если завещание неправомерно и невыполнимо.

Можно ли сжечь, уничтожить главные труды всей жизни своего друга?

Мы сегодня читаем многие романы, среди них часто бывают незаконченные, благодаря тому, что нарушены завещания. Рукописи не горят.

Я человек, который любит литературу. Я люблю ее не только читать, а еще размышлять о ней, анализировать, правда, не скажешь по моим рецензиям, у меня просто плохо выходит. У меня веселее выходит в разговоре. Хотя спустя три минуты вы поймете, что я вообще плохо орудую словами.

А вот у этого дяди выходит великолепно! Это сборник эссе меня поглотил просто. Я, можно сказать, неотрывно его читала,а если не читала, то как-то странно вцеплялась в него пальцами и везде носила с собой. Как дитя малое с игрушкой.

В общем, случайная покупка свела меня с Миланом Кундера. А потом неслучайно я купила себе еще "Занавес". Ми ми ми.

Всегда приятно возвращаться к работам любимых авторов, особенно если это сложное произведение, а еще лучше эссе, где не просто есть над чем подумать, но есть что взять на заметку, что еще стоит прочесть.
Сборник эссе "Нарушенные завещания" шел неспешно и местами довольно сложно - из представленных в исследовании Кундеры авторов я читала разве что Достоевского и Хемингуэя, Кафка был давно и мало, посему пространные рассуждения автора на тему последнего во многом до сих пор покрыты для меня пеленой мрака, но не стоит унывать, всегда есть, куда стремиться, так что, определенно, дальнейшему чтению Кафки - а уж тем более Кундеры - быть.

Как итог - рассуждения о литературе и сильных мира сего, оптимальное сочетание объективного и субъективного. Читать для расширения горизонтов и просто ради научного интереса.

Как заметил Холден Колфилд, есть такие писатели, с которыми вам хотелось бы поболтать по телефону. Для меня такой писатель – Кундера. Когда читаешь его книги, возникает ощущение, что ты сидишь где-то в стареньком европейском кафе и ведешь не- спешную и интересную беседу с давним другом. Кундера – прирожденный эссеист, и лучшие его романы – это сборники эссе, нанизанных на некий сюжет. Лишь в «Нарушенных завещаниях» его талант раскрывается полностью, не стесняемый никакими литературными условностями.
Эта книга – сборник эссе в девяти частях – дань Кундеры своим кумирам, иногда великим, иногда непризнанным людям искусства. Он рассуждает о творчестве и судьбах таких творцов, как Сервантес, Гёте, Рабле, Лев Толстой, Достоевский, Кафка, Хемингуэй, Томас Манн и многих других – писателях, композиторах и художниках, а также о тех, кто оказывался вершителем их посмертной славы или бесславья. Кундера стремится понять, какими эти люди были в действительности, чем они жили, во что верили, и какими они предстали в глазах современников и потомков. А главная тема книги – развитие европейского романа во всей его исторической и искусствоведческой широте как основного выразителя европейской после-средневековой культуры.
Некоторые писатели как бы прячутся за своим творчеством, они высказывают свои взгляды, воплощают фантазии, оставаясь при этом в тени своих книг, и любопытный читатель может только гадать – каков этот человек на самом деле. С Кундерой, как раз, наоборот – в своем творчестве он раскрывает свой внутренний мир, занимательный и неоднозначный, но прежде всего – настоящий. И ты понимаешь, что его книги – это отражение его незаурядной личности, которая ведет беседу со всем миром.

Эту книгу Кундеры я читала второй раз, и, единственное, что могу сказать, я глубоко восхищаюсь и поражаюсь его манере излагать свои мысли. Да, в большинстве тем, которые он поднял или которые обсуждал я не то что не компетентна, я об этом вряд ли бы вообще когда-нибудь задумалась (например рассуждения о творчестве Стравинского). Тем не менее, я получила большое удовольствия от прочтения, от хода мысли автора, от того, как он рассуждает и как преподносит нам свои рассуждения. Наиболее интересно было рассуждение о переводе книги, о метафорах и синонимах.

Начала рецензию словами "единственное, что могу сказать" а все пишу, пишу) Но не буду углубляться, только добавлю, что читая эту книгу, мы можем согласиться или не согласиться с автором, но это никак не уменьшит восхищение от нее.

Ничего не хочется говорить. Всё уже сказано. Хочется читать. Читать Рабле и Кафку, слушать Стравинского и Яначека. В своем эссе в 9 частях чешский писатель Милан Кундера смешал писателей и композиторов. Роман - это та же музыка. Музыка - тот же роман. У Кундеры данная книга не просто книга, она как музыка. Её текст льется страница за страницей, меняя тон и интонацию. Все герои не смотря на то, что они все разные оказываются все на своих местах, тем самым, создавая единое целое. Есть пара моментов в данном произведении, с которыми можно поспорить, но делать этого вот совсем не хочется.
Основная мысль, которую хочет донести автор, вынося это в название - нарушенные завещания. Нарушенные завещания великих деятелей искусства.

Что к этому еще можно добавить?

P.S. Это мое первое знакомство с автором, но если у него настолько интересное эссе, я даже боюсь представить насколько у него интересные романы?

Да. Вынужден признаться, я совсем не понимаю Кундеру, как писателя. Но как человека искусства, как человека, который любит и почитает искусство, как человека, который нежно и трепетно понимает и воспринимает искусство, как читателя и как критика, я понимаю Кундеру. Вы не найдёте иного, проникающего в структуру и суть так же глубоко, как Кундера, иного, кто столь верно и мерно рассматривал бы произведения под разными углами. В этой книге Кундера-критик, Кундера-судья, Кундера-судебный исполнитель последней воли усопших, - идеален. И, пожалуй, он единственный на сегодня, кому удалось чётко и ясно обозначить проблемы авторского права среди писателей, композиторов и иных творцов-индивидуалистов.
Всякому писателю, начинающему и не очень, следует прочесть "Нарушенные завещания"; и перечитывать время от времени, когда творческий кризис обрушит водопады сомнений и неуверенности; и сделать своей настольной книгой, когда цели и мотивы писательства ещё не до конца ясны.

Post coitum omne animal trist

Лёгкая профессия - сиди мол себе пиши - на поверку оказывается труднейшим трудом и сложнейшей сложностью, требующей силы характера и убеждений, чётких стремлений и целостности мечты. На примере некоторых ярчайших представителей литературы и музыки Кундера показывает развитие искусства как бы в контексте истории искусства. Он знакомит нас с некоторыми аспектами творчества и, конечно же, не забывает оправдать собственные книги, не забывает воссторженно ткнуть нас (раза три-четыре точно) в свою личную боль и неприятие "интервенции Русских".
Нет, я попробую, попытаюсь читать Кундеру ещё и ещё, но даже с таким обстоятельным предисловием, как "Нарушенные Завещания", я не вижу способа прочитать его с удовольствием; как романиста, а не как графомана в обличье романиста. Я благодарен Кундере за эту книгу - она многому меня научила. Я благодарен ему за стыд, который он во мне пробудил, как в человеке пишущем: я увидел, сколь неосмотрительно и преступно в текстах использую образы своих друзей (хотя - и это послужит мне оправданием - без этих образов мне не удалось бы достоверно перед самим собой построить многие сцены. Уж извините, друзья!), сколь неосмотрительно и жестоко я отношусь к своим потенциальным читателям, отдавая им на растерзание местоимение "Я", превращающее героев в якобы отражение меня, сколь неосмотрительно и скурпулёзно я правлю текст, порой уничтожая динамическую и эмоциональную речь в угоду "читаемости". И я постараюсь исправиться, и стать ещё более жестоким, преступным и неосмотрительным.

Внимание!!! Книга Милана Кундеры "Нарушенные завещания" содержит сотни спойлеров. Перед прочтением рекомендую самостоятельно ознакомиться с творчеством следующих писателей, чтобы избежать авторитарного влияния мэтра мировой литературы (я, к счастью или к несчастью напоролся):

Милан Кундера "Вальс на прощание", "Шутка", "Бессмертие", "Смешные Любови", "Книга смеха и забвения"
Франсуа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль"
Салман Рушди "Сатанинские стихи", "Дети полуночи"
Томас Манн "Иосиф и его братья", "Волшебная гора"
Лев Толстой "Анна Каренина", "Война и мир"
Фёдор Достоевский "Бесы", "Преступление и наказание"
Дени Дидро "Жак-фаталист и его хозяин"
Герман Брох "Пазенов, или Романтика", "Эш, или Анархия", "Хюгану, или Деловитость"
Франц Кафка "Америка", "Процесс", "Замок"
Дэвид Лоуренс "Любовник леди Чаттерлей"
Мигель Сервантес "Хитроумный идальго дон Кихот Ламанчшский"
Чарльз Диккенс "Дэвид Копперфильд"
Эрнест Хемингуэй "Холмы как белые слоны"
Роберт Музиль "Человек без свойств"
Фридрих Ницше "Утренняя заря", "Человеческое, слишком человеческое", "Так говорил Заратустра" и др.
Андре Жид "Фальшивомонетчики"
Джеймс Джойс "Дублинцы"
Джордж Оруэлл "1984"
Витольд Гомбрович "Фердидурка"
Жан-Поль Сартр "Тошнота"

Список далеко не полный, список длинный, книги толстые. Да. Но если ты хочешь говорить с Кундерой на равных, а ещё лучше - спорить с ним, следует прочесть как можно больше из этого списка. Прочесть внимательно, обстоятельно, и быть читателем не хуже Кундеры. Впрочем, можешь довериться его литературному чутью и присесть за "Нарушенные завещания" раньше знакомства с Кафкой и Оруэллом, но пеняй на себя: навязанные мысли будут портить всё впечатление от книг.