Обыкновенная история

— А по-вашему, как же, дядюшка? Настанет миг блаженства, надо взять увеличительное стекло да и рассматривать...

— Нет, уменьшительное , чтоб с радости не одуреть вдруг, не вешаться всем на шею.

— Или придет минута грусти, — продолжал Александр, — так ее рассматривать в ваше уменьшительное стекло?

— Нет, грусть в увеличительное: легче перенесть, когда вообразить неприятность вдвое больше, нежели она есть.

Я - ужинать! да и вы не проглотите куска, когда узнаете, что дело идёт о жизни и смерти.
- О жизни и смерти?.. - повторил дядя, - да, это, конечно, очень важно, а впрочем - попробуем, авось проглотим.

Ты человек молодой: где тебе быть так усердну к церкви божией, как нам, старикам? Бог пожалеет твоей молодости. Не тужи: у тебя есть мать. Она не проспит.

- Не заводи роскоши никакой, ничего такого, но и не отказывай себе в чем можно; захочется полакомиться – не скупись. Не предавайся вину – ох, оно первый враг человека! Да еще (тут она понизила голос) берегись женщин! Знаю я их! Есть такие бесстыдницы, что сами на шею будут вешаться, как увидят этакого-то…

Она с любовью посмотрела на сына.

-Отчего он так похудел? - сказала Анна Павловна, куда волоски-то у него девались?
- Не могу знать, сударыня! - сказал Евсей,
барское дело!

Племянника своего он не знает, следовательно и не любит, а поэтому сердце его не возлагает на него никаких обязанностей: надо решать дело по законам рассудка и справедливости.

О горе, слезах, бедствиях он знал только по слуху, как знают о какой-нибудь заразе, которая не обнаружилась, но глухо где-то таится в народе.

Слёзы давно кипят у ней в сердце; они подступили к горлу, давят грудь и готовы брызнуть в три ручья; но она как будто берегла их на прощанье и изредка тратила по капельке.

Квартира у меня, как видишь, холостая, для одного: зала, гостиная, столовая, кабинет, ещё рабочий кабинет, гардеробная да туалетная - лишней комнаты нет.

Любовь имеет свои законы развития, свои возрасты, как цветы, как жизнь человеческая. У ней есть своя роскошная весна, свое жаркое лето, наконец, осень, которая для одних бывает теплою, светлою и плодотворную, для других — холодною, гнилою и бесплодною.