Избранное

После смерти поэта Рюрика Ивнева в 1981 году московские издательства подсуетились и выпустили сборник его стихов и два томика «Избранного». Не знаю, что представляло собой «Избранное» Худлита 1985 года, но данный сборник практически целиком посвящён любовной истории между поэтом и советской властью.

Я не отношусь к числу страстных хулителей ушедшей власти, но она имела обыкновение поощрять тошнотворную елейную лесть, и в этом отношении нашла в Ивневе практически идеального апологета. Соответственно многие его тексты теперь оставляют весьма странное впечатление. К этому следует добавить дань привычке многих творцов изображать себя: Ивнева все знают и везде уважают, особенно за преданность честному искусству (Дзержинский включительно).

Рассказы. Короткие, очень меткие, со смыслом, хорошим стилем, демонстрируют яркий прозаический талант Михаила, простите, Рюрика. Повседневные, философские, юмористические – россыпь красивых камушков, которые приятно перекатывать на ладони.

Воспоминания. Не затянутые, с интересными эпизодами, не без субъективного отношения, но кто же этого избежал? Возможно, подредактированные временем и автором, но явно стоят внимания.

Стихи. Ивнев, безусловно, написал много вдохновенных строк, но в данном томе много «патриотического». Организаторы мероприятий найдут у него много стихотворений о войне, армии и солдате. Ну и всё такое прочее в духе «Мир слушает с волнением глубоким одну Москву.» Наверное, не совсем то, что мы бы сейчас почитали.

Романы. Ну тут уже... Что-то смешное, держу пари, историки особенно оценят по-детски наивный подход к тому времени. Прямые и честные, как палки, коммунисты, подлые и подкожные меньшевики и прочие, поэтессы-кокаинистки, отказывающиеся от мерзкой привычки из-за влюблённости в коммуниста, молодые грузины, о которых мы знаем только то, что они сочувствуют коммунистам, и поэтому должны за них переживать, страстная любовь угнетённого народа к большевикам. Проза всякая нужна, проза всякая важна.

Николай Петрович Леонтьев, думается, представил нам не лучшего Ивнева. А вот оформление Котляровой понравилось.

Судя по аннотации и по собственному мнению, воспоминания здесь соседствуют с вымыслом. Хотя обе сюжетные линии идут даже не параллельно, а входят одна в другую, различие между ними отчетливо заметно. Поэтому, говорить буду отдельно о каждой.

Воспоминания. Стиль автора похож на прилизанного полового из трактира, угодливо изогнувшегося с заискивающей улыбкой на лице: Чего изволите-с? В том, как он говорит о людях (неважно, хорошее или плохое) есть какая-то гадливость. К плюсам могу отнести лишь легкость изложения и наличие уже самих по себе интереснейших персонажей: Есенина, Мандельштама, Мариенгофа, Маяковского, Бальмонта.

Вымысел. История взаимоотношений большевика Лукомского и дворянки Сони – это сплав фальши, банальностей, сентиментальных соплей. Глупость торжествует. Давно я так не плевалась и не смеялась одновременно. Весь этот «романтизм» обильно сдобрен идейным превосходством новой власти, доходящим временами до абсурда. Позволю себе остановиться на одном моменте: автор глазами своей героини делает сравнение между той грязью, что оставляют после себя бывшие и большевики. Почувствуйте разницу сами:

Соня опускала глаза, смотрела на пол, и ей казалось, что она попала в цейхгауз, в котором стояли в самых причудливых позах сапоги, ожидающие будущих хозяев. Пол был затоптан и исцарапан. Неожиданно в ее памяти всплыли заплеванные, искрашенные полы кафе и чайных – и невольно в мозгу пронеслось сравнение: и здесь и там – сор, окурки, грязь, но насколько не похожа та грязь на эту. Здесь даже в позе окурков, если можно так выразиться, было какое-то благородство, и грязь была как бы случайной, не бьющей в глаза, она не пачкала, а там, в кафе, казалось, вытекала из самих душ, точно из лопнувшей канализационной трубы, жидкая и зловонная.

Так охарактеризовал Ивнева Александр Блок, после их встречи в 1911 году. И потом Блок добавлял, мол - все написанное вами кажется не таким интересным как то, что вы мне рассказываете о своей жизни. Примерно о том же можно сказать и о Романе Богема. Куча великих имен встречаются на страницах этой слабой книги. Она совсем никакущая. Ее не интересно читать. Она похожа на какую-то бульварную чушь. Графомания чистой воды, очень низкопробная. И жалко, так хотелось, чтобы было иначе, но увы - Ивнев ужасный писатель.