Судьба Шарля Лонсевиля

Этот лесной задумчивый край, любовь к которому не забудется, как никогда не забывается первая любовь

Чрезвычайно красивая повесть, написанная поэтичным языком. У Паустовского вообще красивый слог, а тут вдвойне приятно читать, т. к. он описывает прекрасные уголки матушки Земли, до которых рукой подать. Даже океан переплывать не надо. Но вот по болоту походить придётся, по трясинам, заливным лугам, разноцветным озёрам и дремучим лесам, этого в повести вдосталь. Есть тут и рыбацкие байки, и описания походов по болотам, даже про известных людей, которые родом из тех мест, рассказывается. А таких там не мало: художники, скульпторы, иконописцы, поэты, певцы, писатели. Кого хочешь выбирай. Повесть разбита на маленькие главки, каждая описывает эпизод из жизни Мещерской стороны. Особенно примечательны, так называемые мшары - мшистые болота и непроходимые топи, между которыми расположились торфяные островки и глубокие озёра с плавучими берегами. А уж описания иссиня-чёрных матовых поверхностей этих озёр, живности их населяющих и гигантских грибов и ягод, растущих близ них, это совсем другая история. Вот только жаль, что повесть такая короткая. Она, как сочное яблоко. Зубы впиваются в упругую мякоть плода, язык ощущает сладость его сока, но, прежде чем приходит насыщение, от яблока ничего не остаётся и рука тянется к следующему. Поэтому, раз это яблоко кончилось, возьму себе следующее. А там и книга кончится. Пять рассказов, шесть сказок и три повести, очень хороший сборник для знакомства с творчеством этого писателя.

Наши самые яркие и неизгладимые воспоминания частенько идут из самого детства. Со временем они стираются или, наоборот, приобретают гиперреалистичность..., но ощущение того, что это точно было, это связано именно с тобой не покидает человека всю жизнь. А в трудные минуты те самые отголоски памяти способны возвращать к лёгкости и беззаботности.

Одно из моих ярких детских воспоминаний, оставшееся и по сей день, это живопись в родительском доме. Наверное, само слово "живопись" прозвучало слишком громко и пафосно, если учесть, что это были всего лишь дешёвые репродукции в небольшой комнатке. Но для меня, особенно тогда, в них ощущалось что-то нереальное и даже мистическое. "Мадонну Конестабиле" Рафаэля можно было рассматривать часами, особенно, привлекал пейзаж на заднем плане; "Дети, бегущие от грозы" кисти Маковского были воплощением сказочных сестрицы Аленушки и её братца Иванушки. А "Сказка королей" Чюрлениса казалась настолько волшебной, что порой свечение на картине становилось явным и ещё более загадочным.

А над моей кроватью в скромной раме с бронзовым напылением неизменно висел осенний пейзаж. Среди высоких деревьев и пожухлой травы виднелась маленькая одинокая фигура женщины, идущая по аллее. Это был Левитан и его знаменитая работа "Осенний день. Сокольники".

Левитан написал несколько превосходных весенних вещей, но это почти всегда была весна, похожая на осень.

Левитан, так же как и Пушкин, и Тютчев и многие другие, ждал осени, как самого дорогого и мимолётного времени года.

… талантливый еврейский мальчик раздражал иных преподавателей. Еврей, по их мнению, не должен был касаться русского пейзажа, - это было делом коренных русских художников.

Нелёгкая участь художника сказалась на его здоровье. Как странно об этом читать, но Паустовский описывает состояние последних лет жизни Левитана, начиная со слов "Ближе к старости…" И это учитывая, что живописец не дожил даже до сорока лет!

Его полотнами восхищается весь мир, а он всего лишь хотел быть ближе к родной природе. Никогда творца не привлекали заграничные пейзажи так, как русская местность. Здесь он черпал вдохновение, творил, находил покой….

Левитан стремился писать так, чтобы на картинах его был ощутим воздух, обнимающий своей прозрачностью каждую травинку, каждый лист и стог сена. Все вокруг казалось погруженным в нечто спокойное, синеющее и блестящее. Левитан называл это нечто воздухом. Но это был не тот воздух, каким он представляется нам. Мы дышим им, мы чувствуем его запах, холод или теплоту. Левитан же ощущал его как безграничную среду прозрачного вещества, которое придавало такую пленительную мягкость его полотнам.

Я не знаю, этично ли это - писать рецензии в социальной сети, перенасыщая их субъективизмом, эмоциями и личными подробностями. Кто-то считает что они при этом становятся  более интересными, кто-то не любит такой подход, потому как подобная форма изложения несколько уводит от книги, с которой хотел слегка познакомиться потенциальный читатель, прежде чем взять  книгу в руки. Наверное, правы и те и другие, ибо это дело вкусового восприятия. Но, коль здесь нам предоставлена некоторая свобода, то воспользовавшись ею, я последнее время предпочитаю писать отзывы в стиле ведения личного дневника впечатлений. Ведь, чтобы быть всегда довольной и удовлетворённой своим творчеством, которое больше напоминает невинное хобби, то лучше всего опираться только на собственные желания.

А я не зря снова начала о личном. Потому что данный отзыв грозит быть эмоционально весьма негативным и заразить тем же читающих его. Я получила приличную порцию грусти, мягко говоря, и чтоб она не мучила меня изнутри, хочу избавиться от неё, материализуя мысли в слова. Поэтому, может и не стоит читать эту очень субъективную рецензию о рассказе мною любимого Паустовского. Рассказе тяжёлом и мрачном, оставившем после себя неприятный осадок.
Обычно малую прозу я читаю на работе, урывками. И урывки получаются зачастую не от того, что мешает работа, а от того, что меня всегда и постоянно отвлекает "любимая" коллега, расслаблено пользуясь моей натурой слушателя. Но она по меньшей мере стала три раза героиней моих рецензий, включая эту - хоть и на том ей спасибо. Так вот, чем она мне мешает? Своей непрекращающейся болтовнёй! Я выучила её монологи уже наизусть, хоть они мне  не интересны, но тётушка - пчела не унимается и постоянно подкрепляет материал, полагая, наверное, что мне предстоит экзамен. А может, она мне его готовит? Хм.. Так вот, на этот раз я была не против её пустозвонных помех, ибо мне они были необходимы, чтобы отвлекаться и эмоционально периодически отдыхать от мрачной атмосферы рассказа.

Итак, речь о еврее Йосифе Шифрине из местечка Клецк, Минской губернии, гравере по своей деятельности, который на момент знакомства с рассказчиком занимался изготовлением этикеток для вин, сигарет и прочего. Его жизнь, которую он перерассказал своему случайному слушателю напомнила мне какой-то неприятно липкий кошмарный сон. Будто он родился в убожестве и грязи и прожил всю свою жизнь до настоящего момента в ней же. Преследуя мечту о путешествии по миру, продиктованную больше, наверное, желанием улучшить свою жизнь и вырваться из убогой еврейской нищеты, он потерял жену и дочь, которых лучше бы и не заводил, как он сам и сказал. Женился неосознанно, как-то походя, жил с женой и даже не замечал её сердечной болезни. Умерла и умерла... А уж описание еврейских похорон - это было за гранью чего-то очень мерзкого!

Копил несколько лет деньги на билет в Палестину, а волею судьбы оказался лишь в Батуми, где и умерла от малярии его маленькая дочка - единственное живое существо рядом. А смерти можно было бы избежать, уехав на север. И параллельно с этими кошмарами, Паустовский постоянно, на протяжении всего рассказа описывает его мечты о путешествии по миру, бесконечно перебирая всякие красивые и прекрасные места на планете Земля, которые он жаждил посетить. Можно было бы и процитировать красноречивые описания автора, но не буду! Не буду намеренно, ибо этот контраст вызывал у меня лишь раздражение. Мне хотелось сказать - ах, боже мой! Какая красота? Любое путешествие только тогда прекрасно, когда оно хорошо оплачено, иначе неудобства и лишения просто камня на камне не оставят от нищего путника. Он не только не заметит никакой красоты, а хорошо, если жив останется. Это только в детстве мы можем так мечтать, пока носим "розовые очки" незнания. Так, он в этом смысле и был, наверное, ребёнком.

Мир, по моему восприятию жизни - это прежде всего опасно и тяжело, а уж потом красиво и интересно... Уж не знаю, какую писательскую задачу ставил Паустовский в этом рассказе, но от меня он добился какой-то жалости, перемешенной с чувством лёгкого презрения к герою, и вызвал серьёзный негатив, описывая бесконечную "красоту" планеты, где так мало счастья хотя бы тихого и местечкового, не говоря уж о ярком и блаженном. Может, это и был приём авторский - убогий человечек мечтает охватить "прекрасный" мир, теряя при этом то, что имеет? Может быть, лучше остаться там, где ты есть и попробовать лучше приспособиться с синицей в руках, потому как, прицепившись к журавлю в небе, можно разбиться насмерть? Не знаю, вопрос сложный... Но, как я не советовала читать мой отзыв, так и не рекомендую читать этот грустный контрастный рассказ, который серьёзно подпортил мне настроение и даже сбил вечерние планы.

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/qz73288j/o-r.jpg">