Венера в мехах

На мой взгляд, есть нечто глубоко символичное, что такой писатель, как Леопольд фон Захер-Мазох родился именно во Львове, то есть на стыке двух культурных традиций, двух литератур... Родоначальник "мазохизма" (при этом я имею в виду в литературном аспект этого явления) черпал вдохновение и в русской литературе и в западной культуре.

Тема маленького и даже нарочито унижаемого человека видна в «Венере в мехах» просто невооружённым взглядом, где в роли такового начинает выступать Северин фон Куземский, начиная свою службу Ванде под псевдонимом Григория.
Важнейшим компонентом этого демонического сплава становится западная идея христианских мучеников, терпящих унижения и истязания во имя своей безграничной любви.
Третий компонент, традиционно упускаемый современным поверхностным взглядом, это, конечно, идея служения, в чём-то рыцарского, в чём-то самоумаляющего служения прекрасной даме, идея поддержания этого культа и личности прекрасной дамы на недосягаемой высоте, на такой высоте, которая выносит самого влюблённого за платонические скобки. Это и канонический пример Данте и Беатриче, Петрарки и Лауры...
Но вот когда эта бесплотная Прекрасная Дама становится вдруг вполне осязаемой, становится властной и жестокой, но от того не менее любимой. Вот тогда-то и появляется гремучая, противоречивая и невозможная смесь по имени Ванда фон Дунаева. (В самом романе приводилось несколько примеров подобных образов деспотичной и властной женщины, я их не запомнил. В памяти остался лишь образ Манон Леско).

Такова краткая предыстория происхождения главной идеи, привнесённой в мир Леопольдом фон Захер-Мазохом — писателем, в общем-то, довольно примитивным, писателем ограниченных дарований и низкого полёта. Писателя даже в самых высоких своих проявлениях сумевшим оставаться пошляком самого дурного пошиба — пошляком стыдящимся, краснеющим... Тот же маркиз де Сад в отличие от него обладал чувством юмора и является выдающимся философом, это своеобразный Малевич эротической литературы, разом её перечеркнувшим и своим творчеством выразивший.
Мазох — фигура гораздо более ограниченных дарований, он пытался говорить о чувствах, пытался быть сентиментальным, но от этого всё им говоримое становилось лишь более лживым и смехотворным.

Однако, за всем этим стоял один образ, маячила одна важная, значительная идея, подмеченная и выраженная так ярко и явно только им... Это доведённый до абсурда образ любви, попирающей своего носителя, отвергающий во имя предмета своего обожания. И это пренебрежение самим собой, как и некое извращённое удовольствие от унижения, от того, что тебя отвергают, это всё чрезвычайно важно. По силе и значимости данный образ сравним для с образом Фанни Прайс из романа Моэма «Бремя страстей человеческих».
Помимо этой идеи Леопольд ничего нового в мир и не привнёс, но и этого, на самом деле, более чем достаточно.

Сложно писать рецензию на книгу, сюжет которой уже лежит в основе целого психологического явления и является едва ли не научной ценностью. Что можно сказать, когда и так уже все разложено по полочкам? По крайне мере, считается, что литературный опыт Захер-Мазоха является первой попыткой, пусть и литературного, но по крайней мере осознанного осмысления феномена мазохизма. Более того, "Венера в мехах" - это в каком-то смысле история болезни самого Захер-Мазоха, потому что, как выясняется, в его собственной биографии есть моменты увлечения житиями святых мучеников, ситуациями, в которых жестокость соседствует с сексуальным влечением, и даже эротическая тетка с хлыстом в мехах присутствует (в романе она появляется в образе графини Соболь). Поэтому, по сути, в образе Северина фон Кузимского Захер-Мазох описал сам себя. Кто такая Ванда - вопрос более сложный. Я прихожу к выводу, что для автора это собирательный образ всех женщин, которые могут вызывать у него влечение. Обязательно красивые, умные, в мехах и дорогой одежде. Хлыст в комплекте.

И хотя любое упоминание "50 оттенков серого" сейчас считается уже баяном, но я не могу удержаться чтоб не сказать: "Венеру в мехах" люди читали еще до того, как "50 оттенков" стали мейнстримом. Однако те, кто жаждет влажных сцен, едва ли их там найдут. Захер-Мазох, как и большая часть его литературных современников, был весьма щепетилен и обходил стороной физиологические тонкости любви. Так что человеку, не знающему об этой особенности, может со стороны показаться что они только целовались да пороли друг друга (точнее, Ванда - Северина) в промежутках. Куда большее внимание Захер-Мазох уделяет диалогам, переживаниям и нарядам героев. Например, каждое одеяние Ванды описано в лучших традициях обозревателей журнала Vogue, которые ведут репортаж с недель моды.

Мазохизм - это не требовать кнута. Мазохизм - это читать про эти наряды, и не иметь возможности таким образом одеваться, вот что я вам скажу.
Однако же я отвлеклась.

Сюжет простой. На карпатском курорте молодой человек по имени Северин фон Кузимский встречает очаровательную молодую вдову по имени Ванда фон Дунаева. Северин уже тогда одержим разными странными фантазиями, но присутствие Ванды становится для него той благодатной почвой, на которой они расцветают пышным цветом. Начавшись как романтическая связь их отношения, после долгих просьб Северина, приобретают характер отношений госпожи и раба. Пересказывать сюжет во всех тонкостях не имеет смысла, в конце концов, чтобы понять глубину моральных страданий героя надо вместе с ним идти от строчки к строчке.

У меня же по этому поводу возникло лишь две мысли. Во-первых, сейчас, благодаря множеству теорий, мазохизм из заболевания, которым считался ранее, превратился в пикантную особенность человеческих взаимоотношений. Хлысты, ошейники и латекс и прочие приблуды, практикуемые для того, чтобы разнообразить любовные игры, постепенно отделились от истинной сути этой - все таки! - болезни. Для большинства практикующих стали своего рода забавной игрой. "Люблю подчинять", "люблю властвовать" наперебой разбрасываются эти игруны. Ну и, как говрится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не руками. Книга же Захер-Мазоха полезна в том плане, что она возвращает нас к правильному пониманию мазохизма, как страдания, как заболевания, доставляющего неудобства. По мере развития сюжетной линии Северин все чаще терзается невозможностью, при всех унижениях, покинуть Ванду, вернуть себе собственное достоинство и признает болезненность своего влечения. В конце книги он с радостью признает то, что если и не излечился полностью, то хотя бы стал лучше контролировать себя и это выглядит как избавление от гнета. Об этом возможно мечтал и сам Захер-Мазох, придумывая для литературной автобиографии именно такой финал.

А вторая мысль касается нашей человеческой природы. Как бы мы не изощрялись и не выделывались, по сколько бы человек сразу не укладывали бы в свои постели, создаем ли мы коллекцию из разбитых сердец или всю жизнь остаёмся верны своему идеалу, в основе этого лежит только одно эгоистическое по своей природе стремление - обладать. Любым способом. Через власть. Или через подчинение. Стать рабом для Северина в определенной степени было гарантией того, что он всегда может находиться рядом с Вандой. То есть - обладать. Чего он боится больше всего? Потерять её. Что приносит ему мучения большие, чем физическое наказание (и отнюдь его не возбуждает)? Возможность того, что у Ванды появится другой мужчина. В общем, человек в первую очередь - эгоистичное животное. Все остальное - варианты отклонений.

Эту книгу я совсем не поняла. Для меня любовь - это что-то возвышенное, а не то, что показал автор. Хотя, может быть, и для него это тоже рассказ о страсти, которая делает человека своим рабом, поглощает настолько, что он забывает о чувстве собственного достоинства, лишь бы быть рядом с объектом своего чувства. Но и Ванду я тоже не поняла. Она ввязалась в эту игру лишь для того, чтобы потешить собственное самолюбие, в ней нет ни грамма чувства к Северину. Она использовала его страсть для игры с ним, чтобы почувствовать, какую власть может иметь слабая женщина над сильным мужчинам. И хотя она первоначально ей не нравилась идея быть госпожой над рабом, она, не долго думая, всё же согласилась. Причем, подошла к делу весьма основательно, даже договор составила. Если тебе изначально была неприятна эта идея, для чего нужно было тогда во всём этом участвовать. У меня ответ один: ощутить свою власть, почувствовать себя той языческой Венерой, которая ценит в любви лишь саму любовь с точки зрения чувственности. Ту, где нет никаких обязательств, а лишь удовольствие.
Мне было неприятно читать обо всем этом, хотя такой вариант отношений скорее всего имеет право на существование. Мне это совсем не близко, а совсем наоборот абсолютно неприемлемо. Поэтому "Венера в мехах" стала для меня лишь произведением классической литературы, с которым надо было познакомиться и только. Никому эту книгу не буду ни советовать, ни рекомендовать. Оценивать ее тоже не буду, потому что "двойки" ставлю за графоманство, когда писателю, на мой взгляд, не стоило писать свое творение, "тройки" - это те книги, которые мне не понравились и не произвели впечатления, то, что называется "не моё". Эта же книга читалось даже с некоторым интересом, местами было даже захватывающе, но история, рассказанная автором, вызывала внутренний протест, и она, можно сказать, выпала из моей системы координат вообще. Я просто знаю, что такая книга есть и всё.

Книга занимательна, но только в смысле своего значения и влияния, как культовое скандальное произведение, как фундамент целого направления. Сама по себе она меня особо не впечатлила - обыденное повествование, временами занятное, временами - не очень. Не совсем понятно, почему именно эта книга снискала такую славу, именно этот автор дал свое имя понятию "мазохизма" - до него тоже всякое писали, и мазохизм Северина весьма слабо выражен, на мой взгляд. Ну да ладно.

Эта книга действительно интересна в качестве элемента истории - и истории литературы, и истории человечества.

Захер-Мазох разбирает отношения между сильной женщиной и неуверенным, сходящим с ума от страсти мужчиной, очень подробно, со знанием дела, недаром с себя писал. Гипертрофировано - да, но кто попробует упрекнуть его в неправоте? По мне так это очень верный способ донести все его абсолютно правильные, выстраданные своим опытом идеи. Другое дело, что книга все же излишне затянута и нудновата, можно было уложиться в меньший объем. Когда Захер-Мазох в очередной раз ударяется в десадовщину - в который раз Северина бьют плетью и вообще всячески издеваются - это навевает зевоту. Не знаю, виноват ли перевод, но в языковых средствах он тоже повторяется, причем мозолить глаза это начинает уже после половины книги - еще один довод в пользу меньшего объема. Но недаром эта книга все-таки считается классикой - значит в ней темы затронуты вечные. За это могу ему все простить.
Те же, кто не согласен с его идеями (именно идеями, а не внешней бутафорией с кнутами - этим же нас не смутишь?), те либо женщины, что нечестны сами с собой (потому как любая не преминет стать деспотом при слабом мужчине и это факт), либо мужчины, которые просто не встречали таких женщин, подобных Ванде фон Дунаевой.
A must.