Семейная реликвия. Месть нерукотворная

Спас Нерукотворный. Византийская школа, согласно легенде, приносившая Емельяну Пугачеву удачу и власть над умами и душами людей. Икона, некогда принадлежавшая предкам Ольги, - но безвозвратно утраченная. Возможно ли, что теперь

Жанры

Рейтинг LiveLib

2,4

4 оценки

5
0%
4
25%
3
25%
2
25%
1
25%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 12

Рецензии

LyudmilaSolovyanova3 мая 2021 г.
Два совета по Булгакову
Совет первый – авторам. «Не пишите больше!»
До этого журналист Александр Сапсай успел поработать в тандеме с профессиональным писателем Андреем Анисимовым, выпустив пару книг сомнительной художественной ценности. Но, видимо, немолодому, но амбициозному автору надоело делить славу и деньги, и, взяв в соавторы собственную супругу, доктора исторических наук Елену Зевелеву, он состряпал на коленке трехтомный (!!!) приключенческий роман. Угадайте, кто главные герои? «Смелый и умный журналист» и его жена, доктор исторических наук, которые на протяжении всех этих трех томов пытаются вернуть семейную реликвию, пропавшую в годы гражданской войны, – икону Спаса Нерукотворного.

«Гонорар мы должны получить за книгу немаленький. На поездку нам его хватит с тобой и на шубу в том числе».
Далеко не каждого журналиста можно назвать литератором. И как раз отсутствие крепкого профессионала сказалось на том, что результат потуг и амбиций оказался совершенно неудобочитаемым. И возникает вполне резонный вопрос: куда смотрели редакторы и как это вообще пропустили в печать не какого-то заштатного, а вполне себе заслуженного и уважаемого издательства да еще в серии «ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ детектив»?
Это настоящая энциклопедия разнообразных клише и штампов: грудь непременно пышная, впрочем, как и бедра; если СССР, то обязательно шестая часть суши; Ташкент хлебный, само собой.
Начиная предложение и нагромождая кучу синтаксических этажей, авторы и сами иногда забывают, что хотели сказать. Каждая мысль мусолится так и эдак, перефразируется, иногда повторяется через пару десятков страниц и очень часто совершенно не имеет отношения к развитию сюжета. Это не просто графомания, это, простите меня, словесный понос, неотфильтрованный поток сознания, вернее, бессознательного. И тут авторам очень кстати пришелся бы совет Остапа Ибрагимыча Бендера: «Не ешьте на ночь сырых помидоров».
Все персонажи романа созданы по одному шаблону. По манере речи они практически неотличимы друг от друга. Хозяйка золотого прииска, живущая в XIX веке, разговаривает так же, как «студентка музыкального института» в XX-м или дочь бывшего партийного функционера в XXI-м. И все вместе они разговаривают не как люди, а как ожившие газетные статьи советского периода.
Очень раздражает любовь авторов к излишней детализации, например подробное перечисление блюд практически каждого приема пищи персонажей. И если завтраки можно пережить более-менее безболезненно, то званые обеды утомляют, особенно по третьему разу.

«Омары, королевские креветки, всяческие морские гады, соседствующие со свежайшими, только с самолета, суси и сусими, акульи плавники, салаты из медуз, жареные трепанги, улитки в чесночном соусе, лягушачьи лапки и многое, многое другое, по большей части экзотическое. Но и отечественные закуски были, как говорится, на соответствующем уровне. Большие хрустальные вазочки с белужьей, осетровой и лососевой икрой, блюда с поросятами с хренком, длиннющие, украшенные зеленью, клюквой и брусникой тарелки с осетрами, недавно выловленными в подмосковном хозяйстве управления делами Президента РФ близ Куркино, соседствовали с огромными, пышными, только что с жару, пирогами с мясом и с капустой и т. д. и т. п.»
Также непонятны причины агрессивного использования названий брендов и торговых марок. Вряд ли это продакт-плейсмент, слишком уж велик диапазон: будильник «Филипс», итальянская душевая кабина фирмы «Аристон», кофе «Нескафе голд», водка фирмы «Немиров», причем «На березовых бруньках», золотые часы швейцарской фирмы «Раймонд Велл», австрийские позолоченные очки с «хамелеонами» широко известной в мире фирмы «Силуэт» и прочая, и прочая.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------
Цитируется авторский текст.
Попытки привлечь внимание читателя неуклюжими и жалкими эротическими сценами или раблезианскими описаниями голых жирных старух тоже можно считать провальными. Эстетика непристойной вульгарности являлась новаторской для XVI века, а в XXI-м это выглядит пошло и тошнотворно.

Секрет такого непрофессионализма и неуважения к читателю раскрывается приблизительно в середине первого тома. О чем можно говорить, если сам автор пренебрежительно называет процесс литературного творчества не иначе как «вождение перышком по бумажке»? Вдохновение, творческий порыв? Не, не слышал! В его понимании все сводится к ритуальным действиям: надень любимый халат с павлинами, попей кофе, покури положенное число раз – и мысля пойдет. А потом можно с женой посублимировать в разных позах: заслужил же.

«Максимально используя такой утренний шанс, он тем не менее не сразу бросался к компьютеру. Вначале пил кофе с бутербродами или с хлебцами, намазанными любимым им плавленым сыром «Виола». Потом курил, выйдя в длинный коридор подъезда. Потом опять пил кофе. Потом вновь курил. И так несколько раз кряду, пока не преодолевал в своей голове сопротивление материала. То есть пока не рождалась у него самая первая фраза, с которой он начинал повествование или заголовок статьи. Этому священнодействию он придавал огромное значение, считая, что в противном случае нужно было быть холодным ремесленником, а не творческим человеком.
Созрев к началу работы, он, как правило, хватал со стола всегда заправленную ручку с золотым пером фирмы «Кросс», которая, по его словам, плохо писать не могла, складывал перед собой солидную стопку бумаги и начинал аккуратно выводить и выписывать слова, иногда комкая и раздирая на мелкие кусочки белые листы и вновь возвращаясь к уже рожденным фразам и предложениям.
Одевался он обычно легко, чтобы одежда не сковывала движения и не мешала мыслить. Предпочитал чаще всего шелковый китайский халат с павлинами на светло-голубом фоне, с широченными до локтя рукавами. В нем Олег чувствовал себя просто превосходно».
Мой личный хит-парад косяков

«Он был ходоком не по женской, а исключительно по мужской части — „голубым“ с рождения».
Соболезнуем, мамаша, голубой у вас родился

«Ковырял вилкой свой салат из крабов с абсолютно непроницаемым смуглым лицом и трудно определимым возрастом кореец Пак».

«А то, во всяком случае, что это, уверяю тебя, нам Спас сигнал подает».
Я бы еще «видимо» и «кажется» вставила для длины.

«В перестрелке с неизвестными в камуфляже и в масках в кафе «Кольцо» был убит криминальный авторитет».

«Святая икона с прожигающими насквозь, как гиперболоид инженера Гарина, глазами Иисуса».
Да ладно!

«…с теплым от жары и слегка напоминавшим по вкусу и запаху обыкновенную мочу пивом».
Может, по цвету и запаху? или все-таки приходилось пробовать?
Совет второй – читателям. Боже вас сохрани, не читайте это до обеда.
И после обеда тоже не читайте, и вообще не читайте. Разве что вас, как и меня, подвигнет на это сугубо научно-исследовательский интерес.
И хотя книгу я, скорее всего, утопила, надеюсь, спасу хоть одного читателя, остановив его на на самом краю :-)
Послевкусие: какое-то невыразимое чувство брезгливости. Как будто торговка в грязно-белом застиранном халате протягивает тебе жирными пальцами подгоревший беляш, в котором на 5 грамм мяса полкило резинового теста, пропитанного прогорклым растительным маслом.
Послемыслие:
Но что-то же мне понравилось? Обложка и аннотация.
Читать далее
32
611