Братья по оружию

– Видишь, в чем загвоздка? – тихо спросил он. – Ущербная логика. Человек, который исходит из того, что все – ложь, ошибается так же жестоко, как и тот, что верит, что все – правда.

– Айвен, сколько на этой чертовой планете темноволосых сероглазых горбунов ростом метр сорок? Ты что, на каждом углу спотыкаешься о дерганых карликов?

– На планете с населением в девять миллиардов, – спокойно ответил Айвен, – всякой твари по паре, а то и по шесть штук.

Некоторые предрассудки не меняются, просто они со временем уходят в прошлое.

Когда они выстроились в ряд в кабинете, Майлзу вспомнились китайские обезьянки, стоявшие на полке в каюте Танга. Айвен был явно той, которая звалась «Не вижу зла». Судя по плотно сжатым губам Галени, он был первым кандидатом на «Не говорю зла». Значит, Майлзу, стоявшему между ними, досталось «Не слышу зла», но, даже если он заткнет уши, ему это мало поможет.

Никогда не следует посылать промежуточных отчетов. Только готовые. Промежуточные отчеты влекут за собой приказы, которым надо либо подчиняться, либо тратить драгоценное время и силы на то, чтобы их обойти.

Майлз осознал, что в одну безумную секунду он перевернул их тщательно сбалансированные рабочие отношения. И кем же они теперь стали? Командующим и подчиненной? Мужчиной и женщиной? Друзьями, любовниками? Возможно, это роковая ошибка. А может быть, безошибочный рок.

В итоге курьер попал в руки врага из-за того, что боялся своих. Система, рассчитанная на то, чтобы обеспечивать верность, в конце концов сама ее и уничтожает…

Принял правду за ложь, а я-то хотел, чтоб он принял ложь за правду.

Безопасности не существует. Только разные степени риска. И провал.

Непринужденная безопасность — это невидимая безопасность.

Это были… как бы это сказать… солдаты теневой экономики, что ли. То есть профессиональные убийцы.

Господи, до чего хорош воздух. Никто не хвалит его в полной мере.

Я не люблю лживых рапортов. Со временем они становятся историей.

Может, барраярцы и были отсталой нацией, но никто не мог упрекнуть их в том, что они учатся медленно.

— Я начинаю бояться.
— Почему?
— Потому что все происходящее окрашивается в политические тона. А тот, кто не испытывает тревоги, когда нечто барраярское начинает отдавать политикой, не знает… истории.

Бешеное количество таинственных незнакомцев в поте лица пытается меня прикончить, а он ждет, чтобы я появился на публике в назначенный час! Несомненно, у них будет превосходный шанс попрактиковаться в стрельбе.

Элен стала офицером дендарийского флота еще тогда, когда Майлз создал его (или подобрал с земли, или как там еще можно охарактеризовать то давнее хаотическое начало всей этой чудовищно разросшейся секретной операции).

Майлз так и не понял, ужасна она или симпатична: ее огромные яркие карие глаза и гладкие шоколадные руки были очень милы, но все остальное было закутано в бесконечные метры кремового шелка с золотой каймой и напоминало роскошные формы дорогостоящего матраца.

Он заглянул за полку: тот, кто лежал на полу (надо полагать, Ялен), сжимал в руках нож с открытым лезвием, которым можно было разделать целого бычка, ежели бы таковые встречались на асфальтированных улицах и взметнувшихся к небу эстакадах Лондона.