Бумажная
595 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень своевременное произведение.
Хотя у Достоевского они, в сущности, все таковые, с разной степенью "накала" (страстей и ситуативности) может быть, только сделанные.
Федор Михайлович в этом очерке выделяет три (условных) периода творческой деятельности великого поэта. "Условных", потому что периоды эти не имеют четких границ, но вот, например, начало "Евгения Онегина" Достоевский относит к первому периоду, окончание - ко второму.
Объединяет же оба этих периода не только вера в то, что "не вне тебя правда, а в тебе самом", но и "вера в русский характер".
Причем, что интересно, анализируя эту одну из главных работ Александра Сергеевича, Достоевский возносит на чуть ли на недосягаемую "нравственную высоту" Татьяну ("она уже одним благородным инстинктом своим предчувствует, где и в чем правда") и одновременно опускает (не менее глубоко) Онегина, который "не способен даже кого-нибудь любить"... (но и не только из-за этой "неспособности" конечно же)...
Третий же период творчества великого поэта характеризуется по Достоевскому неслыханным и невиданным "до него нигде и ни у кого" способности всемирной отзывчивости, которая заключается в изумительной (и никем не превзойденной) глубине его почти совершенного перевоплощения в образы и событийности соседних и (или) других стран.
Вообще очерк, сам по себе, небольшой, но мысли, которые он в себе заключает можно сказать программно-важные в миропонимании и творчестве Достоевского (тем более, что работа эта была написана им уже в последний период жизни, почти накануне смерти). В том числе, не смотря ни на что, Достоевский говорит здесь и о некой будущей мессианской роли русской цивилизации: "стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно... и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!"

У меня есть привычка- читать рассказы наобум, хаотично. То есть я беру какого-нибудь автора открываю книгу как Бог пошлет и читаю. Так, на ночном столике у меня лежит толстый томик Куприна, и еще завелся томик из давнишней серии «Библиотека приключений» с рассказами Эдгара По и Честертона.
Сегодня «приключения» открылись на странно коротком, в то же время полном философского смысла рассказе "Тайна Фламбо". Он выглядит как прелюдия к чему то серьезному и большому. Пересказать не получится, такие «мысли вслух». Сюжета как такового нет, преступления нет, зато есть признание. И есть отец Браун, размышляющий о том, что или кто есть настоящий преступник. Что есть настоящее преступление. И как понять преступника. Короче говоря, некоторые вещи я даже дважды перечитала. Знаете, у семинаристов особый взгляд на вещи и особое мышление.
Ps. Я не поняла окончания… возможно, моя оценка изменится, когда найду оборванную цепочку в других рассказах.

Гилберт Кийт Честертон - Странные шаги
Вы знаете как ходит английский джентльмен? И чем его походка отличается от походки лакея? А можете ли вы определить эту разницу на ...слух? А отец Браун может!
Именно на различие походок и построен сюжет рассказа. Может показаться, что это мелочь, кто как ходит. Но благодаря этой мелочи священник Браун раскрывает совершенное преступление и доступно рассказывает, чем джентльмен отличается от слуги, тем более если они оба одеты одинаково.
Рассказ хорош не детективной составляющей, хотя она тоже весьма оригинальна, а великолепной сатирой на высшее общество. Члены элитного клуба - такие чванливые особы, что не проучить их просто грех...

Человеческая жизнь дороже посмертной репутации. Я намерен спасти живого, и пускай мертвые хоронят своих мертвецов.

Ибо русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастие, чтоб успокоиться: дешевле он не примирится, – конечно, пока дело только в теории.


















Другие издания
