«— Мрачному человеку все на земле кажется мрачным. Надо быть оптимистом, уметь преодолевать трудности…»
«Если есть табак в кисете, Если есть друзья на свете Да шинель — родная мать, Значит, можно воевать.»
«Разбираясь в причинах неудавшегося наступления войск Западного фронта, мы пришли к выводу, что основной из них явилась недооценка трудностей рельефа местности, которая была выбрана командованием фронта для нанесения главного удара…» (товарищ Жуков Г.К.)
Карта ржевской операции
Василий Романович Бойко, генероал-лейтенант, Герой Советского Союза. В начале июня сорок второго года был комиссаром 183-й стрелковой дивизии, которая вела в составе 29-й армии напряженные, не совсем удачные наступательные бои севернее Ржева, на левом крыле Калининского фронта. Противник оказывал упорное сопротивление, у наших не хватало боеприпасов для подавления его артиллерии и минометов. Правда, по сравнению с зимними боями позднее они стали получать больше снарядов и мин. Но и при этом «больше» приходилось по-прежнему держать на строгом учете каждый снаряд к пушкам и гаубицам. Так, командир артиллерийского полка не имел права без разрешения командира дивизии выпустить, скажем, лишний 122-миллиметровый снаряд, если не было непосредственной угрозы орудию. Вот только как определить угрозу орудию? В ходе битвы за Москву - с конца сентября по вторую половину апреля - 183-я дивизия находилась в боях, оборонительных и наступательных, — сначала в составе оперативной группы войск генерала Н. Ф. Ватутина, а затем до конца контрнаступления под Москвой в составе 29-й и некоторое время 39-й армий Калининского фронта. Ситуация с так называемым Ржевским выступом зеркально напоминала ситуацию с Курским выступом, на Курской дуге. Ржевский выступ в обороне противника мог быть срезан. Но немецкое командование надеялось использовать этот выступ как самый ближний плацдарм для наступления на Москву. Оно принимало отчаянные меры, чтобы задержать вырывавшиеся вперед советские войска. Сюда спешно подтягивались резервы. И гитлеровцам удалось сначала задержать наступление войск Западного фронта на подступах к Ржеву и Сычевке, а затем контрударом вдоль правого берега Волги отрезать 29-ю армию от войск Калининского фронта и поставить в сложное положение 39-ю армию. В течение месяца, с 21 января по 22 февраля 1942 года, 183-я стрелковая дивизия вместе с другими соединениями 29-й армии вела тяжелые бои в окружении западнее Ржева — в районе Мончалово, Перхурово, Ерзово. По соседству с дивизией сражались в такой же сложной обстановке войска 39-й армии. Естественно, баланс искусственно поддерживался таким образом, чтобы перевес в силах был у немцев. У наших были в большинстве лишь бутылки с зажигательной смесью. Туго было с продовольствием, а о табаке и мечтать не приходилось — последние его запасы вышли много дней назад. Дико читать о том, как бойцам передавались жалкие щепотки махорки к празднику 24-й годовщины Красной Армии. Создавался имидж советского солдата, воюющего едва ли не за табак. А положение войск 29-й армии становилось все более тяжелым. После месячного окружения иссякли запасы продовольствия и боеприпасов. Не стало бутылок с зажигательной смесью —основного тогда оружия в борьбе с вражескими танками. Практически 29-я армия находилась в сходных условиях, в которых потом окажется 6-я армия Паулюса под Сталинградом. И. В. Сталин дважды в телеграммах на имя командарма В. И. Швецова и члена Военного совета Н. Н. Савкова запрашивал о состоянии войск армии и возможностях по удержанию ими обороны западнее Ржева, и напоминал, что Западный и Калининский фронты продолжают наступательные бои с целью ликвидации окружения. Однако войска Западного и Калининского фронтов не смогли тогда ничего сделать. Противник стремился расчленить войска армии, непрерывно атаковал, засыпал нас артиллерийскими снарядами и авиабомбами. В этих условиях командующий Калининским фронтом отдал приказ войскам 29-й армии самим прорвать кольцо окружения и выходить в юго-западном направлении, в полосу 39-й армии, которая вела бои южнее Оленино. А командующим то был «герой» Конев. Но в книге не делается никаких уточнений, словно специально для того, чтобы у читателей не сложилась четкой картинки. Единственной фамилией, которую лепят по поводу и без, является фамилия Сталина. Армии ничего не оставалось, как принять последний бой. «Многие в этой схватке были убиты или тяжело ранены. Погиб на боевом посту командир дивизии генерал-майор Константин Васильевич Комиссаров, вместе с которым мы делили тяготы боевой жизни под Ржевом. Моя бекеша оказалась простреленной в четырех местах, пуля обожгла левое плечо, другая пробила магазинную коробку маузера.» Но знамя удалось сохранить, а это значит, что для истории все было «шито-крыто»: как бы не было трагедии потери армии. «Замазанный» в такой «победе» Бойко получает должность члена Военного совета 58-й армии. Сам Конев царски предложил ему «пообедать» вблизи своей палатки. Впрочем, вскоре Бойко был перемещен на должность члена Военного совета 39-й армии. Комиссар, рупор пропаганды и борьбы с империалистами, спокойно рассказывает о похождениях американского журналиста на наших передовых рубежах. Словно специально дожидались наши руководители приезда американского журналиста и сразу выдали войскам достаточное количество вооружения. Результат не заставил себя ждать. «Теперь на всем протяжении великой русской реки, кроме Ржевского пятачка, на ее левом берегу не осталось ни одного гитлеровского захватчика. Хваленая 87-я немецкая дивизия в течение двух дней была полностью разгромлена. Враг оставил на поле боя более 2 тысяч убитыми. Многие гитлеровцы погибли при паническом бегстве через Волгу. Успех этой операции стал памятной вехой на боевом пути 39-й армии.» Но эксперименты над нашими солдатами продолжались. Их заставляли делать немыслимые и временами абсолютно бесполезные вещи, словно проверяя границы человеческих способностей подчиняться и трудиться. «И вот тогда-то начальник отделения гидрометеорологической службы штаба военинженер 3 ранга Куценко и воентехник 1 ранга Чигиринский предложили перекрыть русло реки временной плотиной, чтобы ниже ее войска могли перейти вброд. Военный совет армии одобрил представленный проект. Приняли решение построить плотину в районе деревни Каменки длиной 100 метров, высотой около трех метров и шириной по верху 4 метра. Все работы по насыпке плотины пришлось вести в ночное время и только силами бойцов: из-за близости противника использование автотранспорта исключалось.» Поверить в то, что под носом у немцев можно было незаметно построить плотину, могут разве что пионеры, коих уже нет. Жуков за сей ратный подвиг одарил командарма и Бойко наградными часами с надписью. Тем временем, в состав армии сгонялись специалисты редких гражданских специальностей. «Дело в том, что в войсках армии и больше всего в 158-й стрелковой дивизии, сформированной из москвичей — ополченцев, служили видные ученые, специалисты народного хозяйства. Их знания, большой опыт были сейчас нужнее для дальнейшего развития науки, народного хозяйства страны, чем фронту.» К чести Бойко следует сказать, что он составил список этих людей и просил освободить их от воинской службы. Немцы сидели на ржевском пятачке аж до 1943 года. И почему то советские войска их особо не донимали атаками. Вероятно занимались сбором средств для поддержки советских войск. «Еще в феврале 1943 года мы получили телеграмму Верховного Главнокомандующего, в которой говорилось: Передайте бойцам, командирам и политработникам армии, собравшим 7 900 000 рублей и 63 250 рублей облигациями госзаймов на строительство вооружений для Красной Армии, мой боевой привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин». На этом благоволение руководства к армии заканчивается. Нашим снова перекрывают кислород в плане поставок вооружения и продовольствия. «— После утреннего разговора с командующим фронтом, вероятно, и ты бы не улыбался, — ответил Зыгин. — Просил его усилить армию танками и артиллерией, выделить дополнительно 122-миллиметровые снаряды. А разговор получился неприятным. Я, конечно, понимаю трудности фронта, но просим-то мы в интересах дела… Пришлось напомнить Алексею Ивановичу его же слова, которые он говорил неоднократно другим: — Мрачному человеку все на земле кажется мрачным. Надо быть оптимистом, уметь преодолевать трудности…» Пока комиссар призывал солдат не смотреть на мир мрачными глазами, сам Сталин приезжает проконтролировать положение дел на фронте в районе Ржева. В селе Хорошево под Ржевом он встретился с командующим фронтом. Правда, Бойко пишет о том, как Еременко, ничуть не смущаясь, ввел Сталина в заблуждение, относительно артиллерии. «Много лет спустя, вспоминая свою встречу с И. В. Сталиным накануне Духовщинской операции, А. И. Еременко писал, что в ходе этой их встречи было решено за счет маневра наличными артиллерийскими силами фронта увеличить плотность артиллерии на участках прорыва до 170 стволов на 1 километр. Большой знаток и поклонник артиллерии, И. В. Сталин, надо думать, был удовлетворен тем, что фронт располагал такой возможностью, гарантировавшей успех прорыва. Но, к сожалению, на деле так не случилось. Действуя на направлении главного удара, 39-я армия не могла обеспечить плотность артиллерии, о которой говорил А. И. Еременко. Сосредоточив все, что можно, мы довели плотность до 118–120 стволов на 1 километр фронта прорыва, а на направлении вспомогательного удара лишь до 70–73 стволов.» А вы говорите: Сталин – железный человек! Да ничего не мог Сталин сделать против методов Кости Сапрыкина. Справка: Даже после перегруппировки войск армии на последующем этапе операции и усиления их резервами фронта к 14 сентября на направлении главного удара мы имели лишь до 150 орудий и минометов на 1 километр. Недостаток артиллерии существенно сказался на действиях войск армии. А ведь все это время, пока наши войска раскачивались, огромная часть населения находилась под оккупацией. «В результате вражеской пропаганды некоторые советские люди были сбиты с толку, о чем можно было судить, например, по вопросам, которые иногда задавали воинам: «Сохранились ли в стране колхозы?», «Какие деньги ходят в СССР?», «Удастся ли вывести с территории Советского Союза американские и английские войска?», «Много ли польских и чехословацких частей в нашем тылу сражаются с Красной Армией?» и т. п.» Примечательно, как помогала советская власть тем районам и областям, которые были освобождены от немцев. В приказном порядке в освобожденную область передавалось продовольствие и товары из других областей. «Братская помощь смолянам была оказана трудящимися других областей и республик. Так, Ярославская, Ивановская и Куйбышевская области передали им 62 тысячи голов крупного рогатого скота, более 10 тысяч лошадей, 100 тысяч овец и коз, 2830 свиней, 100 тысяч голов птицы. Сюда непрерывно шли из разных мест страны эшелоны с различным оборудованием, обувью и одеждой, продовольствием.» Пока эшелоны везли скот, солдаты вынуждены были маршировать многие сотни километров по слякоти. Ведь автомашин не было, а эшелоны занимались перевозкой продовольствия. «Достаточно сказать, что каждому бойцу приходилось нести груз не менее 30 килограммов — винтовку или автомат, противогаз, флягу с водой, два подсумка с сотнями патронов, саперную лопату, шинельную скатку и неизменный вещевой мешок — «сидор» со сменой белья и личными вещами, сухим пайком на двое суток, дополнительным запасом патронов и гранат. Марш совершался, как правило, в ночное время, и это усиливало физическое напряжение воинов.» Интересный факт: еще в 1944 году, когда Верховный Главнокомандующий посоветовал Василевскому заранее наметить для переброски на Дальний Восток «две-три лучшие армии», то выбор пал на 5-ю и 39-ю армии потому, объясняет маршал, что «они хорошо умели взламывать оборонительные полосы».
1 понравилось
