Никто не знает ночи. Рассказы

Ханс Кристиан Браннер (1903–1966) — один из наиболее значительных и талантливых писателей Дании XX века. В основе сборника — центральное произведение Браннера, признаваемое критиками вершиной современной датской литературы, — роман из времён немецкой оккупации и Сопротивления «Никто не знает ночи». Роман дополняют рассказы писателя, написанные в разные периоды его жизни.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

27 оценок

5
33%
4
44%
3
19%
2
0%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 28Хотят прочитать 72

Рецензии

korsi9 июля 2012 г.
Думать и думать до потери сознания — другой возможности просто нет, думать в отчаянной надежде, что в конце концов заблудишься в собственных мыслях и, быть может, нежданно-негаданно найдешь выход из своего лабиринта.
Вот один из таких интеллектуальных лабиринтов, упоительное мысленное путешествие, когда сидишь на месте, а вокруг головы кружатся небесные сферы, и на мгновение отрываешь взгляд от страниц только чтобы перевести дух.
В аннотации обозначено место действия — Дания времен немецкой оккупации, но на самом деле этот роман, который начинается как шпионский триллер, а заканчивается как военный боевик, гораздо шире. Место действия — умы людей, населяющих эту книгу, а то и вовсе я бы сказала — Вселенная.
Мир, нарисованный мазками света и тени, фрагментами обстановки, в то же время реален до мелочей, почти кинематографичен, выверен до секунды: здесь каждый звук и жест имеет значение и становится сигналом в цепи событий, случайных совпадений нет. Кроме того, текст тонко инкрустирован библейскими аллюзиями, отчего на лицо каждого персонажа ложится неземной отсвет. Главные герои: коммунист-подпольщик Симон и богач-безумец Томас — классовые враги, похожие, как близнецы-братья, как принц и нищий; потерянные апостолы, блуждающие в поисках своего исчезнувшего Бога.
Для меня роман оказался важен в первую очередь потому, что затронул вопрос, над которым я сама втихомолку ломала голову: может ли бездействие быть преступлением? Браннер ответил мне определенно и утвердительно, и в качестве ответа показал Томаса, который заглушает голос совести и рассудка выпивкой и беседами со своими призраками. Некогда он, не шевельнув пальцем, совершил убийство и вот теперь совершает самоубийство, пытаясь воскресить самого себя, заклиная себя встать и идти и оставаясь сидеть, всякий раз оставаясь сидеть. Итак, бездействие — преступление. Но и в действии есть ли смысл? И ответом на этот вопрос появилась Магдалена, противоположность Томаса и его спасение, живая жизнь с тяжелой копной медно-рыжих волос. Большая, грузная, приземленная, она тихо изнывает без любви, как земля без дождя, но, как земля, продолжает кормить и поддерживать тех, кто рядом, и ни на минуту не прекращает движение, потому что знает: "иногда делаешь такие вещи потому, что никакого особого смысла в это не вкладываешь, именно потому, что просто делаешь, не вкладывая никакого особого смысла".
Очень важно в романе — время, здесь оно так правдоподобно изменчиво, что почти живет своей жизнью. Оно мчится слепой полосой и трепещет на ветру обрывками мгновений, когда Симон убегает от погони по ночному кромешному городу. Оно вращается на одном месте, надвигается и откатывает ленивой тошной волной, когда Томас сидит в своем кресле и тысячелетиями тянет руку к стакану. Оно уходит и возвращается, — но вот Магдалена прерывает свое вечное движение ради любви и сна, и заводит будильник, завернув его в белье, чтобы времени не было слышно, — и времени нет. И будильник звенит, и происходит то, что называется событиями, — и время к финалу летит под откос, взрывается и рушится, изрешеченное пулями. Потому что, вспомним, вокруг машет крылами безумная мельница война, встань и иди куда хочешь — а сзади идет Смерть и гасит все лампы...
Читать далее
59
515
Unikko3 июня 2018 г.
Vade retro, Satana
Если у Сартра ад - это другие, то для героев Браннера ад - это они сами. А другой - другой, если повезёт, может стать избавлением от ада...
У Симона и Томаса нет ничего общего. Кроме страха. Симон - незадачливый участник Сопротивления - умудрился рассказать любовнице то, о чём ей знать не следовало, и теперь вынужден скрываться от полиции. Томас - зять крупного промышленника-коллаборациониста - ненавидит свою семью, окружение и свой класс, и только напившись может на какое-то время забыть об отвращении к себе. Томас и Симон убеждены, что их жизнь - это ад, но в мире идет война, и оба отдают себе отчет, что их "измышленный" экзистенциальный ад ничто в сравнении с "обычной повседневной действительностью". И становится еще противнее. Томас и Симон хотят умереть, но боятся, "все равно ведь духу не хватит". Однажды поздней ночью 1944 года Томас и Симон встретятся, чтобы помочь друг другу.
Пожалуй, в мировой художественной литературе нет другого произведения, в котором бы с такой полнотой и отчетливостью раскрывалась тема величия человеческого духа. Конечно, учитывая время действия романа, можно было ожидать, что речь пойдет о подвиге, но ожидать подвига от Симона и Томаса невозможно. Используемая автором техника "потока сознания" позволяет читателю достаточно быстро и хорошо узнать героев и сделать однозначный вывод: Томас и Симон - малодушные эгоисты, слабые, разочарованные, надломленные и слишком... обычные люди, чтобы совершить подвиг. Впрочем, подвиг не совсем точное слово, скорее следует говорить о противостоянии искушению. Голод, гордыня и вера - для Христа. Благополучие, слава и власть - для человека. Что в этом плохого? И что может быть лучшее, важнее и полезнее для земной (читай "единственной") жизни? "Реши же сам, кто был прав: ты или тот, который тогда вопрошал тебя?" В романе современную по содержанию, но старую по сути версию искушения озвучивает тесть Томаса:

Нас ждет воистину век рекламы. Ты подумай, какой спрос предстоит насытить, в чем только людям не приходилось себе отказывать. Это все красивые слова, что война спаяла нас всех воедино, очистила от мелочности и эгоизма, отучила думать об одних лишь материальных ценностях. Истина, конечно же, как раз в обратном. Люди просто-таки помешаны на вещах, на всех тех вещах, которые им недоступны, на всех тех вещах, которые они вынуждены доставать хитрыми окольными путями, вещи и только вещи у них на уме. Ни о чем другом они думать не могут, ни о чем другом не мечтают... Лозунгом по-прежнему останется свобода. Нам надо не забывать использовать его, нам надо выкрикивать его со всех трибун, втихомолку вливая новое вино в старые мехи. Потому что свобода всегда должна оставаться только видимостью. Истинная свобода приносит лишь несчастья, обыкновенному человеку она не на пользу.
Предложение сделано. Хорошее предложение. И человечество его приняло. Большинство сделало выбор и их решение было простым, разумным и выгодным. Что печально, с решением согласились лучшие из нас и согласились из добрых побуждений, из любви к людям. Но остались такие, как Томас и Симон. Странные люди. Великие. И только благодаря им никто не знает ночи, ибо вечно сияет свет жизни.
Читать далее
27
612
YaroslavaKolesnichenko4 февраля 2024 г.
Провинциальный датский театр. И десяток персонажей, которые, в общем-то, подавали надежды, но есть вечное "но". И проблема не в том, что театр плох, или пьеса дурна, все дело в том, что "Дама с камелиями" - это история каждого персонажа этой новеллы. Безысходность, замаскированная "хорошей миной при плохой игре".
История Ханса Браннера похожа на полотно, которое распускает вязальщица, петелька тянется за петелькой, история одного героя перетекает в историю другого, порой напоминая известно детское стихотворение о доме, который построил Джек:

Вот дом,
Который построил Джек.
А это пшеница,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме,
Который построил Джек.
А это весёлая птица-синица,
Которая часто ворует пшеницу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме,
Который построил Джек...
Так и в этой истории - вот режиссер Бертельсен, грузный и страдающий алкоголизмом и весь в долгах, его часто выручал молодящийся директор театра Леопольд Хардер, покровительствующий"прекрасному, как мечта" Вилли Спету, взявшему у Леопольда деньги и исчезнувшему. Потому директор смотрит с ненавистью в зрительный зал, где осуждают игру некогда успешной фру Андре, игра, которая теперь все суше и жестче после несчастного случая, произошедшего с ней... и т.д. и т.п. История одного персонажа является ключиком к печальной истории следующего.
"Дама с камелиями" - известная история, но те страсти, которые кипят "за сценой", те события, что происходят в жизни актеров, разыгрывающих драму перед почтенной публикой, не менее трагичны.
Читать далее
19
148

Все рецензии

Цитаты

DavidBadalyan12 ноября 2019 г.
Хватит с нас диктатуры, мы насмотрелись, к чему приводит безоговорочная поддержка сильных личностей
12
220
DavidBadalyan8 ноября 2019 г.
Все можно сделать с помощью пропаганды... даже самая черная ложь в конце концов становится правдой, если выкрикивать ее достаточно громко и повторять достаточно часто
12
195
DavidBadalyan16 ноября 2019 г.
Нельзя идти на компромисс со злом
11
143