На Востоке

Эта книга о мужестве и доблести воинов-дальневосточников, в рядах которых автор, впоследствии генерал армии, участвовал в боевых действиях с белокитайцами в период спровоцированного ими военного конфликта на КВЖД, а затем и против японских милитаристов на Халхин-Голе. Рассчитана на массового читателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

1 оценка

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 5

Рецензии

JohnMalcovich27 декабря 2019 г.
«— Товарищ полковник, это еще надо подумать, кому выгодно, а кому — нет. Пожалуй, невыгодно нам. Когда мы шли одни, обстрела не было, а как только вы присоединились к нам, тут и началось. Вы вон какой разнаряженный, вас за километр видно.»
«Прозвучавшее на весь мир заявление Советского правительства о том, что Советский Союз окажет такую же помощь Монгольской Народной Республике, какую он оказал ей в 1921 году, и будет так же решительно защищать ее границы, как свои собственные, явилось строгим предупреждением для любителей военных авантюр. Оно подняло дух монгольского народа, вселило уверенность в борьбе за свою свободу и независимость.» (бурные, продолжительные, несмолкаемые аплодисменты)

Книга Ивана Ивановича Федюнинского показывает нам всю суть так называемой «войны» на Халхин Голе. Там много прекрасных, эпических пассажей: и про кровавого палача Чан Кайши, вскормленного при помощи СССР и купавшегося в советах военных советников опять же СССР. Воевать наших в далекую Монголию направили без компасов, топографических карт и прочих военных атрибутов. А чего там? Ведь результат был известен заранее. Для завлечения, нашим позволили поиграть сперва в войнушку с китайцами (конфликт из-за КВЖД). Войнушка потому, что бедных китайцев посадили в специальные «неприступные» блиндажи, спроектированные и построенные немцами. Все в блиндажах было хорошо кроме дымовых труб, в которые наши бойцы кидали гранаты и китайцы сразу выходили с поднятыми руками. Так, видимо, и было задумано изначально. На Халхин Голе же все было не так гладко. Начать с того, что машины пришлось брать, или отбирать у разных автохозяйств вместе с водителями. Федюнинский называет это громким словом «моторизация». А еще он приводит описания ужасных религиозных обрядов местных и остается только удивляться тому, что коммунисты выбрали объектом своей помощи таких не просвещенных товарищей. Ни едой, ни бытовыми условиями аборигены советских солдат не радовали. Но те и не унывали. «Невзирая на трудности, добросовестно делали свое дело. Мы знали, что пришли сюда не ради удовольствия, а ради того, чтобы выполнить приказ Родины, помочь Монгольской Народной Республике отразить возможную агрессию, угроза которой, по всем данным, быстро надвигалась. Японские войска непрерывно сосредоточивались на границах с МНР.»
Японцы не просто сосредоточивали свои войска. Их положение по сравнению с положением солдат бедной крестьяно-советской армии было идеальным. Ближайщая жд станция Борзая, к которой наши доставляли грузы для своих войск, находилась на расстоянии около 750 км. Как пишет автор: «попробуй доставь сюда в срок и в необходимом количестве все, что нужно для боя: боеприпасы, горючее, вооружение и технику, снаряжение и продовольствие. В этом районе не было питьевой воды, топлива. И это все тоже приходилось подвозить издалека. Дрова, например, возили за 500 километров.» Японцы же имели железные дороги, удаленные от района боевых действий на 60 и 125 километров. Кроме того, от Хайлара туда подходили две грунтовые дороги, которые использовались для переброски войск и устройства тыловых коммуникаций. А еще японцы не просто болтали о своем праве на монгольские земли. Они изготовили липовые карты, которые распространялись по миру. В этих картах граница Маньчжоу-Го с МНР проходила по реке Халхин-Гол.
Интересный факт: за рекой Халхин-Гол монгольских погранзастав не было, туда лишь изредка высылались небольшие по численности дозоры. В период половодья и этого не делалось. До начала боев японцы сумели спокойно провести разведку и рекогносцировку района предстоящих военных действий, создать неплохие топографические карты этого района, подготовить офицеров для решения боевых задач на данной местности, методом военных игр отрабатывая и изучая не только наступление, но и оборону.
Чем могли ответить наши на японские «изыски»? Как всегда – переименованием своих полков, о чем радостно рапортует Федюнинский. 108-й Белореченский был переименован в 149-й мотострелковый полк. Вот и плоды моторизации. В первых боях наши часто теряли ориентацию – ведь не было карт! Связи так же не было, но это уже было традицией. Повоевали наши с японцами всего два дня – 28 и 29 мая. Но и этого хватило для того, чтобы убедиться в малограмотности советских войск. Боевые порядки войск, выдвинутых на восточный берег реки Халхин-Гол, оказались растянутыми в тонкую цепочку на фронте 20 километров, а резервы удалены от района боевых действий на расстояние 125 километров, что лишало их возможности быстро оказать помощь войскам, прикрывавшим границу. Были допущены ошибки и в построении боевых порядков. К примеру, монгольские кавалерийские части разместили в центре боевого порядка между советскими стрелковыми подразделениями, а это не давало им полностью использовать свои боевые возможности, вести разведку и лишало наши войска надежного, маневренного прикрытия на флангах. Необеспеченность флангов и отсутствие разведки позволяли японцам совершать маневры и обходить боевые порядки наших войск. Дальнейшие боевые действия шли по такому же сценарию. Туда, где японцы сосредотачивали до 10 тыс. штыков, наши направляли одну тысячу героев. Вообще, математика показывает who was who на этой войнушке, именуемой боевыми действиями. « У японцев было около 100 орудий и до 60 орудий ПТО. В наших же войсках было немногим более 50 орудий, включая и те, что находились на восточном берегу реки Халхин-Гол.» Как «лис пустыни» Роммель дурачил англосаксов, гоняя пустые грузовики по пустыне, изображая колонны техники, советские командиры гоняли маршами пехоту. Но и это не помогало. Пока наши действовали по заранее утвержденному храбрым Жуковым Г.К. плану, японцы в районе горы Баин-Цаган сосредоточили два пехотных полка и полк конницы. А наши и не подозревали. Связи не было. «В результате этого резерв советско-монгольских войск, сосредоточиваемый в целях нанесения флангового удара по наступающей группировке генерал-лейтенанта Ясуоки, неожиданно вышел навстречу ударной группировке Кобаяси.» Жуков был вынужден принять решение о нанесении танковыми частями удара по японцам без поддержки пехоты. А за это в те времена репрессировали. А Жукова не тронули. А ведь «уставы того времени не предусматривали самостоятельный удар танковых и бронетанковых частей без поддержки пехоты.» Кроме этого, если забыть о том, что жукова нужно все время хвалить, то придется признать, что этот деятель просто бросил танкистов на явную погибель. «Г. К. Жуков бросил на японцев 11-ю танковую, 7-ю мотоброневую бригады и отдельный монгольский броневой дивизион, зная, что враг успел создать на горе Баин-Цаган сильную противотанковую оборону, что у него здесь свыше 100 противотанковых орудий и наши части понесут потери. Знал и сознательно пошел на такой рискованный шаг.» А если серьезно, то вероятнее всего наши танкисты, наткнувшись на японцев, самостоятельно были вынуждены принять бой. Это уже задним числом Жуков уверял всех, что была некая карта, на которой он написал свой четкий приказ: «К рассвету разгромить японцев на Баин-Цагане.Жуков». Вот только карта потерялась вместе с полевой сумкой. Но разве можно не верить будущему великому полководцу? Федюнинский божится, что приказ видел сам. Не понятно еще, как приказ, без наличия связи, попал в войска… Но это все пустяки. Тот, кто верит, что японцев можно было обмануть, пуская двух пулеметчиков на машинах курсировать вдоль фронта и обстреливая врага из разных точек, создавая видимость того, что наша оборона густо насыщена огневыми средствами, тот всему поверит. Даже если ему скажут, что японский генерал Камацубара танцевал на крыше грузовика, в кузове которого сидели голые гейши… А вот что не вызывает сомнений, так это то, что наше командование было заинтересовано в утилизации своих политруков и командиров. Иначе, чем можно объяснить тот факт, что их наряжали специально, как на убой, в специфические униформы. «…одной из причин потерь в комсоставе явилось то, что форма одежды командиров и политработников резко отличалась от красноармейской. Сразу бросались в глаза светлые коверкотовые гимнастерки, темно-синие брюки и фуражки, ремни портупеи. Красноармейцы же имели защитное обмундирование: пилотки, стальные шлемы и личное оружие (винтовка или карабин).»
А еще наши бедные бойцы даже не имели антимоскитных сеток. А японцы воевали в специальных сетках на головах. Наши солдаты ходили с забинтованными головами. Федюнинский не мог даже из-за нарывов на голове надевать каску. Когда приезжали корреспонденты «героической газеты», то им показывали свои собственные позиции и те удивлялись тому, что «японцы» так плохо маскируются… В боях на Халхин Голе попутно выяснялось, что сильнее: штык (японский), или лопата (советская).
Армия во многом напоминала советский цирк. Вот только японцы не были детьми, верящими в клоунов и фокусников. Интересно, верили ли наши бойцы и сам Федюнинский своим командирам а-ля Жукофф? Наши по ночам включали какие-то звуковые установки, имитирующие звуки танков. Японцы, как пишет автор книги,вскоре настолько привыкли к этим звукам, что даже не реагировали на них. Но наши то, вероятно, докладывали в Москву о том, что враг одурачен. Все это напоминает рождественскую сказку, а не настоящие боевые действия.

Вот только жертвы среди наших были совсем не выдуманными, а настоящими. Но советский воин получил целых 5 млн. листовок для обращения к войскам противника и 200 тысяч памяток для своего использования. В этом наша сила и правда.
О врачах: ни медико-санитарных батальонов, ни полевых подвижных госпиталей не было. Правда, работали два стационарных госпиталя, на 200 коек по штату каждый, но один из них, расположенный в Баин-Тумене, полностью не развернулся и имел только 80 коек. Расстояние от этих госпиталей до района боевых действий было огромное: от улан-баторского — около 1000, от баин-туменского — около 500 километров.
В общем, отношение к своим солдатам на этой, как оказалось, ничем не примечательной войне, ничем не отличалось от всех других войн. К русскому солдату командование всегда относилось большей частью по-скотски. А уж если война была понарошку, то, как говорится, тут ничего нельзя сделать. Для того, чтобы хотя бы немного оправдать огромные жертвы, советские пропагандисты шли на откровенные передергивания. Ведь, как говорится, голь на выдумки хитра. И выдумывали наши агитаторы какие-то сопки, горы и высоты в монгольских степях, за которые велись ожесточенные бои. Антураж для войны нужен как воздух для человека, а бумага все стерпит. Аминь!

Водружение знамени над рекой Халхин-Гол
Читать далее
3
107

Все рецензии

Цитаты

JohnMalcovich27 декабря 2019 г.
Помню такой случай. Мне потребовалось пройти на передний край в одну из рот. Присоединился к группе красноармейцев, которая двигалась в том же направлении... Через несколько минут японцы открыли артиллерийский и минометный огонь. Пришлось броском преодолевать простреливаемое пространство. К счастью, потерь мы не имели. Когда добрались до места, я сказал в шутку красноармейцам:
— Ребята, с вами идти не очень выгодно, стреляют самураи. Лучше ходить в одиночку.
Но и они не остались в долгу. С присущим бойцам юмором один из них заявил:
— Товарищ полковник (после боев за Баин-Цаган мне было присвоено это звание), это еще надо подумать, кому выгодно, а кому — нет. Пожалуй, невыгодно нам. Когда мы шли одни, обстрела не было, а как только вы присоединились к нам, тут и началось. Вы вон какой разнаряженный, вас за километр видно.
Верно. Невооруженным глазом на расстоянии 400 — 500 метров можно вполне отличить по обмундированию командира от красноармейца. А в полевой бинокль тем более. Мои полковничьи треугольники, нашитые на обоих рукавах, и широкая красная полоса с золотым галуном были действительно далеко видны. Кроме того, у меня в то время были ордена Красного Знамени и Красной Звезды и медаль «20 лет РККА». Конечно, японцы заметили и это.
Читать далее
1
40
JohnMalcovich27 декабря 2019 г.
Да, уклад жизни в Монголии значительно отличался от нашего. Некоторые религиозные обычаи были в то время просто удивительны. Например, такой. Человек еще был жив, а его уже вывозили в долину смерти. У монголов считалось, что если человек умрет в юрте, то ее надо сжигать. Однако бедный арат сделать подобного не мог: юрта стоила немалых денег. Поэтому приглашенный лама заблаговременно предупреждал родственников, показывая на больного человека, что его призывает к себе будда. После такого безапелляционного решения ламы семья вывозила своего родственника, кто бы он ни был, в долину смерти. Его укладывали на маленькую кошму, ставили перед ним две небольшие пиалы, в одной из которых находилось вяленое мясо, а в другой — вода. Родственники ждали, когда больного призовет будда к себе. Если человек не умирал, а выздоравливал, то обратно в семью его не принимали.
Читать далее
1
36
JohnMalcovich27 декабря 2019 г.
В то время в Улан-Баторе считались священными рыбы и собаки. И тех и других здесь было много. Должен сказать, что наши водители, не зная, что собака является священной, не проявляли особой осторожности и наезжали на них. Это вызывало недовольство буддийского духовенства, и мы вынуждены были принять серьезные меры, считаясь с настроениями и обычаями населения. А с рыбой дело доходило до курьезов. Кто из нас не любил ловить ее! Почти каждый красноармеец считал себя рыбаком. Часто самодельными снастями они пытались ловить рыбу на реках Тола и Керулен. И как только появлялся «рыбак», сразу же приходил лама. Рыба клевала хорошо. И когда воин вытаскивал рыбу, радуясь своему успеху, к нему подходил огорченный лама, покупал ее и возвращал обратно в реку. Командование было вынуждено прекратить рыболовные страсти красноармейцев.
Читать далее
1
17