Рассказы. Пьесы. Мать

Бубнов. У жены моей... любовник был; ловко, бывало, в шатки играл, шельма...

Ты – не гвоздь, я – не клещи…

Думаю, думаю — где моё место? Нету места мне! Надо говорить с людьми, а я — не умею! Вижу я всё, все обиды людские чувствую, а сказать — не могу! Немая душа.

По дороге вперед и против самого себя идти приходится. Надо уметь все отдать , все сердце. Жизнь отдать , умереть за дело - это просто! Отдай - больше , и то , что тебе дороже твоей жизни , - отдай , - тогда сильно возрастет и самое дорогое твое - правда твоя!..

Живу, тоскую... Зачем? Неизвестно. Внутреннего пути у меня нет,- понимаешь? Как бы это сказать? Этакой искорки в душе нет... силы, что ли? Ну, нет во мне одной штуки - и все тут! Понял? Вот я живу и эту штуку ищу и тоскую по ней, а что она такое есть - это мне неизвестно...

Ежели ты меня обидишь, а я тебе дам в зубы, а ты меня за это судить будешь, - конечно, я окажусь виноват, а первый обидел кто - ты? Ты!

В суде совершенно открыто говорят, что приговор уже готов. Но что же это? Правительство боится, что его чиновники мягко отнесутся к его врагам? Так долго, так усердно развращая своих слуг, оно все еще не уверено в их готовности быть подлецами?..

... дело скоро назначат, приговор известен - всех на поселение. Видите? Эти мелкие жулики превращают свой суд в пошлейшую комедию. Вы понимаете - приговор составлен в Петербурге, раньше суда…

Всему свой черед, - время придет - и царь помрет

Крестьяне! Ищите грамотки, читайте, не верьте начальству и попам, когда они говорят, что безбожники и бунтовщики те люди, которые для нас правду несут. Правда тайно ходит по земле, она гнезд ищет в народе, - начальству она вроде ножа и огня, не может оно принять ее, зарежет она его, сожжет! Правда вам - друг добрый, а начальству - заклятый враг! Вот отчего она прячется!..

Возмущается понемногу народ жизнью своей, - чувствует, что неправда задушит его, коли он не подумает о себе!

У всех давно ворота, сударь, заперты и собаки спущены. Вы думаете, они дело делают, либо Богу молятся? Нет, сударь! И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!

Не умрёшь - не воскреснешь.

Кто ищет — найдет...

Иди... в Сибирь!

Опять мы засмеялись, не очень громко и сконфуженным смехом… Многим бы из нас хотелось показаться солдату такими же удалыми молодцами, как и он, но никто не умел сделать этого, ни один не мог. Кто-то сознался в этом, тихо сказав:
– Где уж нам…
– Н-да, вам это трудно! – уверенно молвил солдат, пристально рассматривая нас. – Вы чего-то… не того… Выдержки у вас нет… порядочного образа… вида, значит! А женщина – она любит вид в человеке!
Ей чтобы корпус был настоящий… чтобы всё – аккуратно!

Любовь наша не менее тяжела, чем ненависть… и, может быть, именно поэтому некоторые гордецы утверждают, что наша ненависть более лестна, чем любовь…