Цитаты из книги Чевенгур

– Ох, и тяжко рожать, батюшка: хоть бы мужик один родил на свете, тогда б он в ножки жене и теще поклонился!..

Старуха сразу перешла на длинный разговор, ненужный Дванову, и он окоротил ее:

– Ну, бабушка, прощай! Мы с тобой не родим – чего нам ссориться!

По наезженной дороге навстречу им шел пешеход. Время от времени он ложился и катился лежачим, а потом опять шел ногами.

— Что ты, прокаженный, делаешь? — остановил путника Копенкин, когда стало близко до него.

— Я, земляк, котма качусь, — объяснил встречный. — Ноги дюже устали, так я им отдых даю, а сам дальше движусь.

Туманы, словно сны, погибали под острым зрением солнца. И там, где ночью было страшно, лежали освещёнными и бедными простые пространства. Земля спала обнажённой и мучительной, как мать, с которой сползло одеяло. По степной реке, из которой пили воду блуждающие люди, в тихом бреду ещё висела мгла, и рыбы, ожидая света, плавали с выпученными глазами по самому верху воды.

Трудись и трудись, а когда дотрудишься до конца, когда узнаешь все, то уморишься и помрёшь.

... имущество в семействе делается общим лишь после взаимной любви супругов... обмен кровью и телом вызывает затем обмен прочими житейскими вещами, - наоборот не бывает, потому что лишь дорогое заставляет не жалеть дешевое.

... работа и усердие изобретены эксплуататорами, чтобы сверх солнечных продуктов им оставалась ненормальная прибавка.

... невежество - чистое поле, где еще может вырасти растение всякого знания, но культура - уже заросшее поле, где соли почвы взяты растениями и где ничего больше не вырастет.

Где есть масса людей, там сейчас же является вождь. Масса посредством вождя страхует свои тщетные надежды, а вождь извлекает из массы необходимое.

От жизни все умирают - остаются одни кости.

- Очнись! - сказал ему Чиклин. - Ляжь с медведем и забудься.
- Истина, товарищ Чиклин, забыться не может...

Однако ему по прежнему было не ясно на свете, и он ощущал в темноте своего тела тихое места, где ничего не было, но ничто ничему не препятствовало начаться.

; Кирей почувствовал в себе слабость тела от грусти, словно он увидел конец своей жизни, но постепенно превозмог эту тягость посредством траты тела на рытьё земли.

Вощев снова стал рыть одинаковую глину и видел, что глины и общей земли еще много остается — еще долго надо иметь жизнь, чтобы превозмочь забвеньем и трудом этот залегший мир, спрятавший в своей темноте истину всего существования.

Ну, стой. Ты, наверно, интеллигенция — той лишь бы посидеть да подумать.
— Пока я был бессознательным, я жил ручным трудом, а уж потом — не увидел значения жизни и ослаб.

Мертвые тоже люди!

Утром было большое солнце и лес пел всею гущей своего голоса, пропуская утренний ветер под исподнюю листву. Захар Павлович заметил не столько утро, сколько смену работников - дождь уснул в почве, его заместило солнце; от солнца же поднялась суета ветра, взъерошились деревья, забормотали травы и кустарники и даже сам дождь, не отдохнув, снова вставал на ноги, разбуженный щекочущей теплотой, и собирал свое тело в облака.

- Пока я был бессознательным, я жил ручным трудом, а уж потом - не увидел значение жизни и ослаб.

Вощев

это был сторож с кафельного завода: он шел куда-то сквозь, а его здесь приостановили, потому что у него имелось выражение чуждости на лице.

Мёртвые не шумят