Нерв

Жил я с матерью и батей
На Арбате, век бы так,
А теперь я в медсанбате
На кровати, весь в бинтах.

Он красив по-мужски, очень, очень по-мужски. И голос хриплый, искренний, проникающий, как ножевое ранение. И кубики пресса и гитара. Ну, кто его не знает!
Да, вот я-то и не знала, оказывается. Проглядела за харизмой потрясающий гений.

Дальше я неудержимо цитирую и совсем мало говорю...

Я уж решил: миновала беда
И удалось отвертеться…
Но с неба свалилась шальная звезда
Прямо под сердце.
Нам говорили: «Нужна высота!»
И «Не жалеть патроны!..»
Вон покатилась вторая звезда
Вам на погоны.

За черными американскими джинсами, за мерседесом, за женой-француженкой как рассмотреть подлинный народный гений?
Его поэтические образы рождаются не из слов, не из сюжета, она рождаются из сердца читателя. А как он их туда вложил? Загадка...

Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!»
Попробуем, ладно, увидим, какой оборот.
Я только подумал, чужие куря папироски:
Тут кто как сумеет, мне важно увидеть восход.

Тут всё важно: и неопределенно-личное предложение ("сказали"), и чужие папироски (видно не планировал парень курить начинать), и ощущение себя единым с миром, и выделение себя из мира перед лицом смерти. И все это вместилось в четыре строки, где вроде бы ничего такого и не сказано..

Оказалось голос и харизма мне мешали увидеть какого масштаба поэт был. Его и сейчас чаще зовут певцом, актером, бардом. Но вы только послушайте, нет, посмотрите этот вихрь образов:

Так случилось — мужчины ушли,
Побросали посевы до срока.
Вот их больше не видно из окон,
Растворились в дорожной пыли.
Вытекают из колоса зерна
Это слезы несжатых полей.
И холодные ветры проворно
Потекли из щелей.

В сборнике не только о войне стихи. Веселья и балагана вполне хватает. Ох, ну, гениально же!

Считать по-нашему, мы выпили немного,
Не вру, ей-богу, скажи, Серега!
И если б водку гнать не из опилок,
То что б нам было с пять бутылок.

Говорите, слишком много цитат? Слишком мало своих мыслей?
По-другому не могу. Читая Высоцкого я слышу как кровь по венам бежит, журча на поворотах, какие тут вообще мысли. Хорошо, что я слушала его песни давно, что мелодия и голос присутствуют в стихе несомненной, но тенью. Может быть это и не он поет, может быть это я пою, во мне поет...

Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков.
И чудаки — еще такие есть
Вдыхают полной грудью эту смесь,
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья…

Как совершенно точно отметил Роберт Рождественский, составитель этого сборника, во вступительной статье к нему, у каждого, кому знакомо творчество Владимира Семеновича, есть свой список любимых стихов и песен – «свой Высоцкий» - песен, которые запали в душу, «потому что они ближе, роднее, убедительнее». Такие песни есть и у меня.

12 лет назад, когда подруга познакомила меня с творчеством Высоцкого, я переслушала все его песни, которые смогла найти (как и пересмотрела все доступные фильмы с его участием и фрагменты из спектаклей). Не было песни, которую я бы не слышала хоть раз, и очень много их я знала наизусть. Но сейчас, читая сборник, я взглянула на них как на стихи.

Прежде всего стоит отметить, что название сборника выбрано очень метко – «Нерв». С нервным напряжением, на душевном подъеме – такова была вся жизнь поэта, все его творчество, стихи, песни и роли, которые он пропускал сквозь себя.

Этот небольшой (но первый!) сборник составляют порядка 120 произведений. Здесь и раннее творчество, и поздние стихи: все поделено на разделы – военные были («Мы вращаем землю»), о спорте («Спорт-спорт»), лирические стихи («Баллада о любви») и другие.

Многие не признавали в Высоцком поэта. Автора-исполнителя песен видели, а вот поэта в высоком понимании этого слова не желали замечать, отказывались признать в его стихах поэтическую глубину. Почему? Потому что смотрели только на внешние проявления стиха – на язык, оригинальность рифмы, стройность ритма. И за простотой изложения, за отсутствием показного, красующегося изящества, не видели глубины мысли и чувства, живости и самобытности языка, содержания стихов, где каждый как роль, не слышали разговора о жизни, который автор ведет с нами в каждом стихе.

Да, при чтении этих стихов, которые знала как песни, невольно слышишь гитару и голос, непроизвольно читаешь с авторскими интонациями. Но стоит попробовать отделиться от них, и они открываются по-новому, по-другому, новые оттенки показывают, новые ответы дают.