Раковый корпус

Ведь человек же – очень сложное существо, почему он должен быть объяснён логикой? или там экономикой? или физиологией? Да, я приехал к вам мертвецом, и просился к вам, и лежал на полу около лестницы – и вот вы делаете логический вывод, что я приехал к вам спасаться любой ценой. А я не хочу – любой ценой!! Такого и на свете нет ничего, за что б я согласился платить любую цену! /Костогл./

Слушай, а помнишь,я тебя просил узнать: вот это странное выражение...нет-нет да встретиться в чьей-нибудь речи или статье - к у л ь т о и ч н о с т и ?.. Это  - неужели намекают на...?

Двадцать семь это лермонтовский возраст. Лермонтову тоже не хотелось умирать.

В бумаге было написано навечно. Если пожизненно - так хоть гроб можно оттуда потом вывезти, а уж навечно - наверно, и гроба нельзя. Солнце потухнет - все равно нельзя, вечность- то - длинней.

стал семью десятками килограммов тёплого белого тела, не знающего своего завтра

Если помнить номер воротничка (рубашки) - то ведь что-то нужно забыть! Поважнее что-то!

Он вдумчиво ел, как пёс свою долю, отнесенную в безопасный угол, и размышлял над тем, как легко раздразнить человеческое желание и как трудно насытить раздразненное. Сколько лет было ему из высших даров земли ломоть черного хлеба! Только сейчас он собирался пойти купить его себе на завтрак - но вот потянуло сизым дымком жаркого, и дали Олегу обглодать палочку - и уже надмевало презрение к хлебу.

Как легко раздразнить человеческое желание и как трудно насытить раздразнёное.

Ефрем не ответил. Ему досадно стало, что хиляк вывернулся ловко. Уж где идейность - тут заткнись.

Как сказал, кажется, Горький, только тот достоин свободы, кто за неё идёт на бой

Понятное повторять ни к чему, а высказаться можно недостаточно тонко, недостаточно осторожно и только задеть, не утешить.

Он смотрел ей в спину.

• Вега! Ве-га! - вполголоса проговорил он, стараясь внушить издали. - Вернись, слышишь? Вернись! Ну, обернись!

<...> легче и приятнее всего ему было бы сейчас не двигаться, не лечиться, не есть, не разговаривать, не слышать, не видеть.
Просто - перестать быть.

Но куда ж уходить? Во всяком новом месте будет свой главный, может ещё похуже, и своя надутая чушь, и свои неработники вместо работников.

Всей жизнью своей Поддуев был подготовлен к жизни, а не к умиранию.

Его тёмно-бронзовая кожа обтягивала почти череп: видны были реберки носовой кости, скулы, острая подбородочная кость за клинышком бородки. Уши его утончились и были совсем плоские хрящики. Ему уже немного оставалось досохнуть и дотемнеть до мумии.

Птица - не живет без гнезда, женщина - не живет без постели.

... посылала ему, как сигналы Морзе, коротенькие вспышки весёлости в глазах, вспышки-тире и вспышки-точки.