Отблеск костра. Исчезновение

Время довоенных репрессий, когда люди тихо и незаметно исчезали, стирались, вычеркивались из жизни страны. Тихо для других, со стороны, пока это не касалось тебя. Думали, что если арестовали, значит, что-то все таки было, оступился человек, несмотря на прошлые заслуги. Чем больше революционных заслуг, тем больше шансов исчезнуть. Новые времена, фашизм, Испания, враг распространяет во всем мире своих шпионов. Ну а тем более в нашей советской стране всё кишит этими шпионами. Страна гордо жила своими достижениями, парадами, лозунгами. Ну может не страна, по крайней мере Москва.

Говорят Трифонов, это городская проза. Сложно было переходить от деревенской советской прозы к городской, московской. Городская жизнь кажется жизнью бездельников, глупой, бессмысленной, все косятся друг на друга, чему-то радуются, веселятся, развлекаются, спорят, доказывают, в ходу конспирологическое общение, еще с дореволюционного опыта. Сейчас опять пригодилось, прямо и открыто своё мнение не выскажешь, есть «линия партия». Это недоговоренность, размытость, неясность происходящего, пронизывает произведение.

Описание довоенного городского детства. Глупость, эгоизм, обиды, соперничество, тайные общества, конкурсы, пещеры, иногда учеба. В общем – счастливое детство. Взрослые, глазами детей: ругаются, спорят, шепчутся, кормят, водят на праздники, провоцируют, вдохновляют, наказывают, формируют мировоззрение, мешают жить… Началась война: эвакуация, работа, голод. Проблемы родителей становятся проблемами детей, особенно если родители репрессированы. Если родители «шпионы», то ребенок сразу скатывается на обочину социальной жизни. Автор показал как это происходит. Сначала были друзья, постепенно всё удаляется, никуда не зовут, не приглашают и даже общие праздники вроде как и не твои.

Эпизоды в книге часто перемещаются во времени. Книга разбита на фрагменты, осколки, не только по времени, но и с разными главными персонажами. Это показывает общую картину, но иногда утомляет, остается много подвисших, незаконченных тем. Видно автор хотел показать общую картину и ощущения исчезающего из жизни человека. Ощущения человека того времени, верящего в правду, в справедливость, в идею общего дела и в то же время ждущего, что скоро «придут за ним».

При чтении, было ощущение недосказанности, что автор или до сих пор боится, или не смеет себе позволить, или жизненная травма настолько глубока, что он не может выйти из своих болевых ощущений, терзаясь на одном уровне и не видя выхода. Всё это сказывается на читателе, напрягает и утомляет без выхода. В данное время хочется более ясного или глубокого, хоть какого-то поиска причин, четкого авторского мнения, авторского исследования, оригинальности, что ли. Правда необходимо учесть, что книга не дописана, в таких произведениях, общее впечатление зависит от финальных событий, да и в ходе произведения много незавершенности.

«… эта далекая, взбудораженная, кому-то уже непонятная сейчас жизнь. Зачем же я ворошу ее страницы? Они волнуют меня. И не только потому, что они об отце и о людях, которых я знал, но и потому, что они о времени, когда все начиналось. Когда начинались мы».

После романа «Старик» Ю.В. Трифонова (о котором хочется обязательно написать), сразу без передышки перешел к чтению повести «Отблеск костра». Два этих произведения вместе с «Домом на набережной» (прочитанным в свое время) (у)прямо связались единым контекстом. На первый взгляд, по незатейливой центральной идее и форме подачи материала, – «Отблеск костра» кажется просто очерком об отце. Биографией революционера, крупного военного деятеля Гражданской войны, государственного деятеля Валентина Андреевича Трифонова, который был расстрелян в годы политических репрессий. Ю.В. Трифонов, чтобы написать эту документальную повесть, работал в архивах. Изучал немногочисленные, разрозненные записки и документы, оставшиеся от отца. Сводил, сопоставлял различные материалы. Пользовался записями в дневнике Павла Лурье, прошедшего с отцом, в качестве помощника-адъютанта, всю Гражданскую войну. Чувствуется, что рассказывая о его уникальном жизненном пути, деятельности, заслугах, Трифонов пишет, отдавая сыновний долг, погибшему отцу. Долг писателя своему родному человеку, чье имя было забыто, вымарано из истории несправедливо, на долгие годы. Однако, как ни странно, этот долг и подробная история жизни отца – пусть очень важное, но не главное, что есть в повести. И это не боль сумасшедшая. Которую, кажется, не вынести. Жить с которой кажется не возможно. И о которой Трифонов не пишет ни слова, ни полслова. Мука мальчишкой, подростком оказаться изгоем власти, сыном изменников Родины, врагов народа. Узнать о смерти отца, о которой не сообщили, но все сразу поняли. Узнать о заключении матери. И дальше с этим жить, работать, учиться, писать. Потом, по воле той же власти, вдруг (не вдруг) стать на вершину писательской славы, получить (в 25 лет!) Государственную премию. И об этом, конечно, тоже ни слова. Но есть в повести что-то важней всего, что не высказано впрямую, но ощутимое. Как всегда в произведениях Трифонова. Это когда мы знаем, что время безжалостно, что оно убивает. Но есть есть написанное, что не будет дописано и не будет вычеркнуто временем. Талант, искусство, настоящая литература. Отчего возникает феномен художественности и в документальной повести. То, что останется навечно жить удивительной, меняющейся жизнью.