Четвертая высота

-Разве у нас есть время плакать?

Всему в жизни приходит свой черед.

— Мадам, — снова начала Гуля, — разве русский язык такой плохой, что нужно учить ещё французский?

- Темнота, Гуленька, совсем не страшна.

• Да ведь ничего же не видно!
• Это только сначала ничего не видно. А потом ты увидишь такие хорошие сны!

...Все люди должны сделать так, чтобы никогда не было войны против Советского Союза. Теперь фашисты опять призывают взяться за оружие. Можно только спросить: неужели эти люди ничему не научились после такой жестокой войны? Ведь война принесёт только бедствия и несчастья. Я не хочу войны! Я хочу мира!

Это все еще было так близко, что Гуле минутами казалось: если сильно захотеть, может вернутся, как случалось в детстве, когда снился плохой сон. Бывало, подумаешь во сне: пусть все будет опять хорошо! Повернешься на другой бок, и вместе с тем повернется по-другому и сон.

-Знаете, девочки, у меня перед экзаменом такое чувство бывает, как перед прыжком в воду. И холодно и страшно, а прыгнешь - и сразу станет жарко и весело.
Леля пожала плечами:
-Ну, кому весело, а кому и не очень.
-А это от тебя зависит, чтобы было очень.

– И те возьмем! – закричала Гуля и вдруг подбросила свернутую трубкой карту до самого потолка.
– Тише, Гуля, что за неуважение к географии!
Гуля ловко подхватила сверток на лету.
– Нет, я ее уважаю, я ее обожаю. Только до осени я запрячу все эти карты куда-нибудь подальше! Да и учебник заодно.

– Надо уметь помнить! Помнить всё – каждое слово, каждое движение, каждый стон… Она отдала жизнь вот этой земле, нам, жизни… А ты говоришь – её нет!

– А я люблю экзамены, – сказала она медленно. – Хоть и страшновато бывает, а хорошо.
– Гулька, ты врёшь!
– Нет, честное слово, не вру. Знаете, девочки, у меня перед экзаменом такое чувство бывает, как перед прыжком в воду. И холодно, и страшно, а прыгнешь – и сразу станет жарко и весело.
Лёля пожала плечами:
– Ну, кому весело, а кому и не очень.
– А это от тебя зависит, чтобы было очень.

– Знаешь, – сказала она, – плыть вниз по течению очень легко, одно удовольствие. Лодка как будто сама идёт. А попробуй поверни обратно. Тебя захлестнёт так, что не выберешься!

А еще в наступление просится, неугомонный! — подумала Гуля, забыв в ту минуту, что и сама была такой же неугомонной, как и Шура... 

-Да, да, Асенька, самое страшное уже позади. Какой ты молодец у нас! Доктор говорит - ты
героиня!
Ася чуть улыбается одними губами.
-Нет, я не героиня. Я только терпеливая...
-Это и есть настоящий героизм!

Гуля слушала, боясь пропустить хоть одно слово, а когда голос в репродукторе произнес торжественные и простые слова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами», ей показалось, что только этих слов она и ждала. Теперь уж ничто не страшно. Трудиться сверх сил, воевать, терпеть все невзгоды, которые пошлет война.
Дело наше правое. Мы победим.

-Куда же мы положим нашу гостью?- спросила мать Мирры, когда Гуля вернулась.
-Обо мне не беспокойтесь,- сказала она. -Я уже выбрала себе место: у вас тут есть замечательный чердачок.
-Но там же не на чем спать.

• Мы с Миррой сена притащим. Встанем чуть и купаться. Да, Миррочка? Что человеку человеку еще нужно?

- Владимир Маяковский, «Хорошо», прочтет Гуля Королёва.

• А если плохо прочтет?- шепнула ему набегу Гуля и, не чуя под собой ног, выбежала на эстраду.
• Ишь ты! Еще острит! - сказал ей вслед Миша.

Зе­мля не вы­дер­жи­ва­ет, ды­бом сто­ит. Вол­га го­рит – неф­те­хра­ни­ли­ща взо­рва­ны. Всё ру­шит­ся – кам­ни, бе­тон, же­ле­зо. А люди, обык­но­вен­ные люди – та­кие, как мы с вами, из пло­ти и кро­ви, – дер­жат­ся! Уму не­пости­жи­мо, а дер­жат­ся.

По­свя­ща­ет­ся Гуле К.
Я по­мню чуд­ное мгно­ве­нье,
(эту строч­ку я взя­ла из Лер­мон­то­ва, но даль­ше всё своё)

"Да, хорошая школа - война."