Хмель: Сказания о людях тайги

Третьи сутки тащилась лошадь за колодником. Она подошла к нему ночью при полной луне и, когда колодник попробовал поймать ее, дико фыркнула и ускакала прочь. Потом снова вернулась и шла за ним на некотором расстоянии. Откуда она появилась в безводной степи и что ее тянуло к человеку, которому она не хотела даться в руки, – так и осталось загадкой для колодника.

Вот всегда так, милый: каждый видит свой сон, хоть и спим рядом.

...разные люди творили Писание. Не словом Бога, а человечьим разумом.

Какие странные мужчины. Им бы только кого-то бить и самим быть битыми. Ни милосердия, ни любви к ближнему.

Всякая жестокость, как щитом, укрывается отечеством, народом, подразумевая под народом малую кучку злодеев, дорвавшихся до жирного пирога.

В простенке между двумя окнами - неумолимые часы. идут, идут, идут. Уносят время. Уносят молодость, кипение крови, мечты и надежды.

Но в том-то и дело, что те, кому сегодня каких-то двадцать лет от роду, не умеют думать. Чтобы думать, надо прожить жизнь, хотя бы лет сорок, что ли. Он, Толстов, помнит, что думать начал после сорока лет.

Если седой человек лжет, значит, он вор: сам у себя ворует жизнь

Так уж повелось: свое под ногами – на чужое глаза вскидывали и умилялись.

Велика Русь, а деться некуда.