Цитаты из книги Траектория краба

Кто забывает историю собственного народа, тот не достоин ее!

Но если уж придется распространяться на собственный счет, то получится, будто все перекосы моей биографии объясняются исключительно гибелью корабля, на который мать попала тогда на последнем сроке беременности, да и вообще живу я лишь по чистой случайности.

... погибли преимущественно женщины и дети; в неприлично очевидном большинстве спаслись мужчины, в том числе все четыре капитана. Петерсен, умерший вскоре после войны, первым позаботился о себе. Цан, ставший в мирные времена предпринимателем, потерял только своего пса Хассана.

Придется опять совершить траекторию краба: вернуться назад, чтобы продвинуться вперед.

Ведь мы, немцы, выдумали столько слов, чтобы справиться с прошлым: "искупление", "преодоление исторического наследия", "духовная работа скорби".

Как и во всех киновариантах "Титаника", экранизация гибели "Вильгельма Густлоффа" не обошлась без душещипательной, а под конец героической любовной мелодрамы, будто катастрофа заполненного людьми корабля недостаточно захватывающая тема, а многим тысячам смертей не хватает трагизма.

Мать по сей день осталась сталинисткой, хотя в ответ на мои попытки в наших спорах развенчать ее героя теперь она уже только отмахивалась: "Ну и что, он тоже был всего лишь человеком..."

Ничто не, хранит свои тайны так надежно, как голова. Никакая пытка не гарантирует абсолютно честных признаний. Лгать себе можно даже в минуту смерти.

Подсчитанное количество тех, кто находился на борту «Вильгельма Густлоффа», колебалось на протяжении десятилетий от шести тысяч шестисот до десяти тысяч шестисот человек; количество уцелевших также постоянно корректировалось: вначале говорилось о девяти сотнях, под конец о тысяче двухстах тридцати девяти спасенных.

После того как десятитысячетонный тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» сделал разворотный маневр, разрубая своими винтами живых и мертвых и увлекая их своей кильватерной струей, поиски были продолжены.

Ужаснее всего, по словам матери, был вид мертвых детей: «Все они падали с корабля головками вниз. Так они и застряли в своих громоздких жилетах ножками вверх…»

... со спасательной шлюпки было видно, как люди по отдельности или целыми гроздьями падали за борт.

... крен вскоре усилился настолько, что тридцатимиллиметровую кормовую зенитку вырвало из гнезда и она рухнула за борт, раскрошив вдребезги уже спущенную на воду шлюпку, битком набитую людьми.

... на обледенелой солнечной палубе применялось оружие, поскольку люди не подчинялись команде «В шлюпки — только женщины и дети!»...

Стариков и детей затаптывали насмерть на широких лестницах и узких трапах. Каждый думал только о себе.

Нулем на конце больше, нулем меньше — какая, собственно, разница; в статистике за цифрами прячется смерть.

Кое-кто, потеряв опору, уже падал за борт. Далеко не на каждом был спасательный жилет. В панике на прыжок в воду отваживались и другие. Внутри корабля стояла жара и духота, поэтому те, кто выскакивал на солнечную палубу, были слишком легко одеты, а при восемнадцати градусах мороза и соответственно низкой температуре воды — плюс два-три градуса? — мало у кого были шансы преодолеть температурный шок. И все же люди прыгали за борт.