Оголтелый Научпоп
ada_king
- 773 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ах, как же книжки этой серии мне близки, как близки!
Фиг с ним, что там написано: Кьеркегор за 90 минут? Ну, и ладно, за 90, так за 90! А - о другом.
Как же мне было хорошо, когда идея ещё не овладела массами и не пришла в издательский бизнес! Идея такой вот шпаргалки для страждущих: не Кьеркегор, а какую-нибудь советскую внешнюю политику. Нет, не получалось за 90 минут, не получалось. 120- не меньше, но и не больше. То есть.
За 120 минут мне удавалось писать курсовые по истории КПСС!. Зарабатывая за 2 часа честной работы 22 рубля. По рублю за лист. Чё так? Так я ж писал и печатал одновременно. Супер услуга, от которой при огромнейшем желании отказаться было невозможно! Ни одному иностранному студенту. Ни одному. ПОтому что сначала ему нужно было это всё переписать из "первоисточника", потом - отпечатать, потому как иначе всё это даже просмотреть было решительно невозможно ни одному преподавателю. Ну и тут появляюсь я. С 8-томной "Историей КПСС" и Robotron-ом наперевес.
Вот и Кьеркегор. За 90 минут. Какое же это было прекрасное время! Главное - не заканчивающееся даже после экзаменов.
Спасибо Кьеркегору за моё безбедное студенчество!

Пол Стретерн "Кьеркегор"
Небольшая, но содержательная книга из серии "Философия за час". Биография замечательного кафкианского человека докафкианской эпохи — Сёрена Кьеркегора. Язык повествования очень прилежен и текуч — читается великолепно и быстро. Книга интригует и толкает на прочтение "первоисточных" трудов философа — в этом её главная заслуга, благодаря, собственно, выбору персонажа с интересной и сложной жизнью всесильного импотента. Возникло желание собрать серию из Кантов, Платонов, Ницш...

«Когда мы рассматриваем истину субъективно, наша мысль субъективно концентрируется на природе нашего отношения (а не на том, с чем оно связано). Если само это отношение истинно, мы субъективно знаем истину, даже если действительный объект этого отношения ложен».
«Если бы Гегель завершил свою логику, а затем сказал бы в предисловии, что все это лишь мысленный эксперимент, в котором он допустил ряд непозволительных предпосылок, тогда он, несомненно, был бы величайшим мыслителем из всех. А так – просто посмешищем».
После смерти Кьеркегор был забыл. Почти на 100 лет, пока немец Гуссерль не основал новое философское течение, названное феноменологией. Оно попыталось сделать философский анализ сознания предметом рациональной науки. Попытка оказалась неудачной, но дала творческий толчок Хайдеггеру, ставшему во многом идейным учителем и предшественником Сартра.
Возникшую в 30-40 годах 20 века новую философию многие начали называть экзистенциализмом, а Кьеркегора – её основателем. Экзистенциализм стал единственной иррациональной философией за всю историю развития европейской мысли.
А всё началось с жителя Копенгагена, родившегося в 1813 году (битва при Лейпциге? Но уж точно год рождения Вагнера). Нельзя сказать, что он был мизантропом. Или социопатом. Странным – да потому и начал толкать идеи, время которым пришло через сто лет, в ином состоянии европейского («белого») мира.
Он даже вел «дневник обольстителя», то есть инстинкт продолжения рода, судя по всему, не был ему чужд. Но отношения с невестой были такими же странными (точнее – его поведение), как и его поведение, и идеи. Оформившиеся в своеобразную философию. Главным предметом которой был не окружающий человека мир, а само человеческое существование, выбор жизненного пути, его смысл.
Всё это, повторюсь, через 100 лет оформилось в экзистенциализм Сартра, как самого яркого, пожалуй, его представителя. Послевоенный идейный вакуум был заполнен экзистенциализмом, не предполагавшим веры в какие-то идеалы, напротив, рассматривавший отчаяние как часть человеческого существования (помните «Крик» Мунка? Это – об этом). Он стал предтечей бихевиоризма, структурализма и других направлений, которые появятся позже.
Для философов до Кьеркегора вопрос: «Что значит – существовать?» для них был лишен смысла, либо представлялся давно решенным. Но так совсем не считал философ из Копенгагена. Он считал, что каждый человек должен не просто задать себе этот вопрос, но и сделать свою жизнь совим собственным ответом на него. Субъективный смысл вопроса о существовании – вот вклад Кьеркегора в историю философской мысли.
Поразительно, но не только сам философ или его ровесник Рихард Вагнер страдали психическими расстройствами, но и отец Кьеркегора. Поразительно, конечно, не это, а карьера, которую сделал отец философа: потрясающий продавец, он наследовал имущество своего дяди; его бизнес не пострадал при артиллерийском обстреле Копенгагена в 1803 году, как и в 1813, когда Данию потряс мощнейший экономический кризис (банкротство Государственного банка Дании), вложив капиталы в первоклассные ценные бумаги. И Сёрен, в свое время наследовал отцовский капитал. Это один из совсем немногих случаев, когда мыслитель мог заниматься рефлексией, не думая о хлебе насущном.
Как будущий философ не мог стать «певцом» мистицизма (точнее – субъективизма), имея такую наследственность! А наследственность эта если и не началась, то имела такую потрясающе богоборческую сцену, когда отец Сёрена торжественно проклял Бога, стоя на голом холме, будучи пастухом овец. И проклятие это – как ответ на непостижимую несправедливость, когда тяжелый труд не находил божественной помощи. Но именно после «проклятия» старший Кьеркегор и быстро пошел в гору. Не забыв, однако, о своих неоднозначных отношениях с создателем. Что имело последствием ранних уход от дел, затворничество, тяжелейшую депрессию до конца жизни.
И вот такой человек обращает внимание на своего талантливого сына, очень своеобразно занимаясь с ним, где философу приходилось защищать каждое слово, логику которого «оспаривал» отец. В конечном итоге, «по совокупности обстоятельств» Кьеркегор приобрел мощнейший комплекс мученика, ставший одной из внутренних мощнейших доминант его личности. Но без этого нет величия. То есть без внутренних надрывов (по Достоевскому), «чистый» разум не способен создать гения.
Однажды Сёрен посетил бордель. Он потерпел полное фиаско. Есть его дневниковая запись. На полях я записал: пьяный, нервно-напряженный, неопытный, впечатлительный, - срыв + дура=философия одиночества – экзистенциализм.
Читаем далее у автора: «Вся философия Кьеркегора выросла из его отношений с отцом и Региной. Он остро переживал собственную несостоятельность. Из-за душевных страданий, постоянного невроза и одержимости навязчивой идеей такое состояние стало казаться Кьеркегору сутью всей человеческой жизни». (A propos. А что, у Бетховена было как-то иначе?)
«Весь образ мыслей Кьеркегора был пропитан диалектическим подходом, и поэтому он стремился излагать свои идеи с позиций разных людей». Позвольте в этом месте напомнить Ноланда с его «Дюнкерком».
Знаете, книжка – одна из самых удачных в этой серии, на мой взгляд. Невозможно ровно писать всегда. Так и здесь: автор – английский философ Пол Стретерн – очень часто упоминает практически один круг имен. Но здесь… как-то очень эмоционально окрашено. Но и мысль – очень ясно изложена, логична и красива, не суетлива, разбор мыслителя – великолепный! Посмотрите, каким образом он передает сложнейший момент, важнейший момент философии Кьеркегора.
«Отчаяние, которое описывает Кьеркегор, все возрастая, стало отличительной чертой жизни в наши дни. Предложенный им выход из этой ситуации радикален. Единственное, что мы можем и обязаны сделать – взять свое существование в свои руки и принять на себя полную ответственность за него. Именно это, а не апология христианства, было самым значительным вкладом Кьеркегора в историю мировой философии. И вклад этот оказался востребованным спустя 100 лет после смерти Кьеркегора, когда человек стремительно терял веру в Бога, когда психология, пришедшая не смену религии, пыталась распоряжаться его существованием, которое и без того утопало в «массовой культуре», отрицалось тоталитарными режимами, оказалось затерянным среди премудростей невероятно усложнившейся науки. Самосозидание путем сознательного выбора часто оказывается единственной альтернативой отчаянию».
Заметок на полях так много, что теряюсь: какое продолжение должность быть сейчас? Этот отзыв – вовсе не изложение изложения мыслей Кьеркегора, так, заметки по ходу. Читая, написал, наверное, как итог: «Человечество стало на Кьеркегора мудрее». Как-то так.
Очень рекомендую у прочтению, очень!

Кьеркегор скоро был позабыт. Интерес к его творчеству пробудился только в начале XX века. Тогда в Германии в его идеях увидели своего рода философскую параллель незадолго до этого появившемуся и сразу вошедшему в моду психоанализу Фрейда.
Идеи Кьеркегора развивал Гуссерль, основатель феноменологии. Это течение попыталось (правда, не совсем удачно) сделать философский анализ сознания предметом рациональной науки. Как часто случается в философии, эта попытка, несмотря на свою неудачу, оказала плодотворное и стимулирующее влияние на развитие философской мысли. В дальнейшем идеи Кьеркегора разрабатывались учеником и последователем Гуссерля, Хайдеггером. Хотя Хайдеггер и скомпрометировал себя сотрудничеством с фашистским режимом, влияние его идей на европейскую мысль в XX столетии было первостепенным.
Многие считали эту новую философию экзистенциализмом, а Кьеркегора – ее основателем. Экзистенциализм стал единственной иррациональной философией за всю историю развития европейской мысли. Никто не сомневается, что Кьеркегор достиг успеха, однако сама возможность построения иррациональной философии ставится под вопрос. В отличие от всех рациональных философских учений, экзистенциализм чисто субъективен. Поэтому с его представителями так трудно спорить, хотя, несмотря на это, сами они прославились своими постоянными спорами друг с другом. Как и у Кьеркегора, в экзистенциализме бытию (существованию) отдается предпочтение перед познанием. Эта философия достигла высшей точки своего расцвета (или упадка) в творчестве Сартра, который провел большую часть жизни в сорбоннских кафе, где изучал свое существование.
Слово «экзистенциализм» имеет любопытную историю. После того как его случайно ввел Кьеркегор, оно было забыто, затем воскрешено в немецкой философии и почти одновременно с этим дискредитировано. И Гуссерль, и Хайдеггер отказывались считать себя экзистенциалистами, так как, по их мнению, этот ярлык ограничивал и делал тривиальным их философию. Сартр, который не боялся того, что его философия станет ограниченной или тривиальной, был первым, кто открыто провозгласил себя экзистенциалистом. Это было в начале 1940-х годов. К концу десятилетия это принесло Сартру мировую известность, и само слово «экзистенциализм» стало синонимом его учения. Сартр признавал, что Кьеркегор сыграл решающую роль в становлении раннего экзистенциализма, но настаивал на том, что его собственная философия не имеет ничего общего с кьеркегоровской. Это было нечестно, хотя и вполне так, как того мог желать сам Кьеркегор: беспорядочность и атеизм Сартра, которые оказали определяющее влияние на его философскую жизнь, вряд ли понравились бы Кьеркегору.

Вся философия Кьеркегора выросла из его отношений с отцом и с Региной. Он остро переживал собственную несостоятельность. Из-за душевных страданий, постоянного невроза и одержимости навязчивой идеей такое состояние стало казаться Кьеркегору сутью всей жизни человека.

Существование – это всегда колоссальный риск. Мы не можем определить, является ли тот жизненный путь, который мы выбрали, правильным. Каждый, кто полностью осознает это, кто постоянно помнит об этом, тот, по мнению Кьеркегора, все время испытывает тоску. Эта субъективная истина, не опирающаяся ни на что объективное, имеет своим основанием Ничто. Это следует понимать буквально. Поэтому мы приходим к осознанию ничтожности существования, полной неуверенности, которая находится в самом его сердце. Жизнь в своих основах неуловима и мимолетна.
Даже разум противоречив. В нем сталкиваются действительность и возможность, присутствие и отсутствие. (Как говорил Кьеркегор, «мы понимаем прошлое, а живем будущим» .) Поэтому сознание противоречит самому себе, оно «раздваивается».
Как заметил Кьеркегор, двойственность мира и сомнение произрастают из одного основания. (Они происходят из «двоякости», сомнение означает наличие двух возможностей.) Само сознание является формой сомнения. Это подчеркнул уже Декарт, философ, который усомнился во всем, но в конце концов пришел к выводу, что не может сомневаться в самом акте своего сомнения, и что он прежде всего мыслящее существо. И все же Кьеркегор показал, что разумная мысль, будучи далека от того, чтобы быть очевидной, сама является формой сомнения. Почему? Потому что, размышляя, мы сомневаемся в самом нашем существовании.












Другие издания
