Вирт

Иногда бывают такие моменты, когда ты прямо обожаешь копов, несмотря на тот факт, что они повредили некоторым из твоих друзей. Потому что иногда, по чистой случайности, они появляются в нужном месте и в нужное время. И вот тогда ты готов их возлюбить всей душой.

- Почему люди стремятся туда? - спросил я. - Почему они согласны пройти через всю эту боль?

• Потому что они сумасшедшие. Они считают, что там им откроется знание.

Ты никогда не узнаешь, когда начнется твоя шизофрения.

Дождь слегка поутих, и дорога, казалось, находилась за несколько миль отсюда, и поэтому создавалось впечатление, что я пока в безопасности и свободен. На какое-то время.

Но это лишь впечатление. Никто не бывает свободен и в безопасности, если он этого не заслужил.

Да, я простил. Я простил тебя. Это значило так много. Это значило все. Я прощаю тебя за твою слабость. Я прощаю тебя за непослушание. За то, что ты употребил Грустную Колыбельную. За то, что ты путешествовал в одиночку. За то, что ты пытался найти дорогих нам людей, которых мы потеряли.

Складывалось впечатление, что я тащил плохой сон вверх по скользкой лестнице, выскальзывающей из-под ног.

Иногда у тебя просто нет выбора. Даже, если ты чист, как дождь, и твоя жизнь – лишь слюнявый поцелуй на стекле

Есть вещи, которые нельзя уничтожить, и память - одна из таких вещей.

Может быть, я меняюсь к худшему. Может быть, к лучшему.
Потому что, возможно, худшее и есть лучшее, когда ты заходишь слишком далеко в своём падении.

Кот говорил уже тысячу раз: знание не купишь, знание можно только заслужить.

Сирены копов ревели свою мелодию – самую нелюбимую музыку всех времен и народов.

Любовь – штука привязчивая, она прилепляется и не отпускает. Ну, то есть, когда вдыхаешь ее напрямую, через очиститель воздуха – тут уже без шансов.

Жизнь нужно прожить, а не просмотреть во сне.

– Сон – это для мертвых, – съязвила Мэнди. Один из ее девизов.

Это путешествие не для слабых. Это чистая психопатия. Почти как реальная жизнь.
Ну, возможно, все не так плохо, как в жизни.

Есть сны, от которых ты никогда не проснешься.

Пушка Мердок была единственной вещью в моей жизни, единственной вещью, ради которой вообще стоило жить. Так иногда происходит с орудиями смерти.

Пустота у меня внутри отражалась в осколках стекла.

Ничего страшного. Машина всё стерпит.

Какие-то нехорошие существа похоронены на вересковых пустошах