Шелихов

Старики всегда знают много, но молодые не имеют терпения выслушать их. Юным годам некогда разбирать неторопливые речи старости. Бурля, взбрасывая струи, вскипая, с грохотом и страстью, они прокладывают своё русло, хотя бы и рядом с тем, которое уже пробито великими трудами и напором. Так было и так есть.

Вечное это в человеке: радость от сотворённого своими руками. От веку горела она в нём и гореть будет до скончания времён. Тяжким трудом творит человек лучшее, что есть на земле, кровавые мозоли набивает, с потерями и горестями поднимается со ступени на ступень к задуманному, но радость свершённого выше кровавых мозолей, изнурительных тяжестей, горечи утрат.

Смех не требует перевода и говорит о человеке порой больше, чем он сам может рассказать о себе.

Человек идёт к желаемому, плутает по неведомым тропам, шарит руками в темноте, высматривает вдали, но вот наконец выйдет на поляну и увидит: то, что искал, перед ним. И остановится. Бери, казалось бы, хватай полными пригоршнями, но нет. Что-то удерживает его на время. И примечено: чем труднее поиск, сложнее дорога к желаемому, тем дольше промедлит человек положить руку на то, что искал и наконец нашёл. Хватают сразу лишь привалившее сдуру. Попусту. Без цены.

Старость немощна, но мудра.

— Это только говорят, что человек в рубашке родится. Нет. На свет все голенькие производятся. И уж от человека зависит — оставаться ему голеньким всю жизнь или рубашку он на плечи обретёт.

Дельный мужик всегда с характером.

Когда человек нетерпелив в деле — значит, оно в крови. На такого положиться можно. Равнодушный страшен.

За что не дорого плачено, того и не больно жаль, а коли труд вложил — к тому живым прикипел.