Цитаты из книги Дневник

Оба ДЮМА опрокинули общепринятую теорию бережливости. Отец был расточителен, а сын -- скупец.

Словом, сделать книгу, которая относилась бы к истории современной мысли, как относится какой-нибудь роман ЗОЛЯ к его натуралистическим теориям. Приложить философию к жизни.

Прочесть "Фанни" ФЕЙДО, единственное, что у него стоит прочесть.

Целыми часами он копается во ФЛОБЕРЕ, ищет блох и ляпсусов и, в конце концов решает, что "Флобер был вовсе не такой уж великий писатель".

Прочел "Потребность любви" ПОЛЯ АЛЕКСИСА. Новеллы тяжеловесные, бессодержательные, фраза бесцветная.

ЭДУАРД РОД всё ещё делает различие между внешним наблюдением и наблюденинм внутренним, или интуитивизмом. Как будто в психологии давным-давно не доказано, что любое наблюдение -- внутренее.

Что может быть хуже новелл БАЛЬЗАКА? Для него это слишком узко. Впрочем, когда у него возникала идея, он писал роман.

ЛАБРЮЙЕРОМ в нынешнем стиле -- вот кем следовало бы быть.

Начал "Обермана" СЕНАНКУРА. Никак не читается. Нет, в жизни не дочитаю до конца. Бессмысленный культ скуки. До чего же идиотская выдумка этот их "туман в душе". Душа, конечно, не бог весть что, но вот эта школа умела преврвщать её в ничто.

Этим утром я наблюдал г. БЕРО в ателье. Он стоял перед своей картиной. Она впечатляет. (...) Он отступал на шаг, улыбался, объяснал мне, что сюжет у него неблагородный и что ему хочется сделат по-новому.

Мне скучно читать писателей, не любящих ВИКТОРА ГЮГО, даже когда они прямо не говорят об этом.

Подумвть только, что в 17-м веке разумные люди именем ДЕКАРТА отрицали существование души у животных! Глупо отказывать другому в том, о чём человек сам не имеет ни малецщего представления.

Твоё чело сияет, как чело СОКРАТА. Строением черепа ты напоминаешь НАПОЛЕОНА, КРОМВЕЛЯ и многих других, и всё-таки из тебя ничего не выйдет.

Св. АНДРЕЙ, распятый на кресте, в течение двух дней проповедует двадцатитысячной толпе. Люди слушают заворожённые: ни один не подумал о том, чтобы освободить его.

Нет ничего несноснее, чем портреты героев у ГОТЬЕ. Лицо выписывается черта за чертой, со своими деталями и загромождающими мелочами. Для мысли не остаётся места. В этом ошибка большого писателя, ошибка, которой остерегается современная школа. Теперь описывают двумя-тремя точными словами, которые создают образ, а не забавляются разглядыванием в микроскоп.

Стиль ГОНКУРОВ лучше всего виден в их высокомерном пренебрежении к гармонии, к тому, что ФЛОБЕР называл ниспаданием фраз.

Не золотой век, а век золота.

Друзья мне быстро надоедают. Когда я их слишком люблю, я на них сержусь за это, а когда они меня перестают любить, я их презираю. Я не гожусь ни в хозяева, ни в благотворители.

Жизнь коротка, но как это длинно — от рождения до смерти.

Есть друзья. Нет настоящих друзей.