Красное и черное

Это только простофили не воруют.

Разница лет, после разницы состояний, служила постоянно общим местом для провинциальных острот, лишь только дело касалось любви.

«Чем я буду заниматься всю жизнь? — спрашивал он себя. — Продавать верующим места в раю.

Ах, вот действительно забавно: с тех пор как я обречен умереть, все стихи, которые я когда-либо знал в жизни, так и лезут на ум. Не иначе как признак упадка...

Человек благородный, великодушный, могущий быть вам другом, но отделенный расстоянием в сотни лье, судит о вас на основании общественного мнения, а оно создано глупцами, которых случай сделал богатыми, знатными и умеренными.

Про себя он чувствовал лишь ненависть и отвращение к высшему обществу, куда был принят, правда на самый дальний конец стола, чем, быть может, и объяснялась эта ненависть.

…он живет, так сказать, по инерции, но уже ничем в мире больше не интересуется. Так, Людовик XIV, умирая, промолвил: «Когда я был королем…» Замечательная фраза!

Можно стать ученым, дельцом, но мужеству, мужеству никак не научишься.

Какое невежество—не знать самых основных правил закона божия!

Припомни мои слова. Даже с чисто финансовой точки зрения лучше зарабатывать сто луидоров честной торговлей лесом и быть самому себе хозяином. чем получать четыре тысячи франков от правительства, хотя бы во главе его стоял сам царь Соломон.

Она всегда умела наказать виновного столь тонко рассчитанной, столь меткой шуткой, которая, не выходя за пределы приличий, ранила так остро, что укол, нанесенный ею, давал себя чувствовать все сильнее и сильнее, чем больше вы над этим задумывались.

Разве дорога менее прекрасна оттого, что в окаймляющей ее изгороди находятся колючки?
Путешественники идут своей дорогой, предоставляя колючкам торчать на своих местах.

Смертельный приговор — это пока единственная вещь, которой никому не приходило в голову добиваться.

У человека незначительного привычка рассуждать здраво считается преступлением, ибо всякое здравое рассуждение само по себе оскорбительно.

Что может выйти путного из душ, способных вот так восторгаться? Разве что какой-нибудь художник!

Они были в превосходных отношениях, но им не о чем было говорить друг с другом.

В наше время любое письмо слишком длинно.

— Primo, — сказал Жюльен, — самый рассудительный англичанин становится на час в день умалишённым: к нему является демон самоубийства, который и есть бог этой страны.Secundo, разум и гений теряют примерно около двадцати пяти процентов своей ценности, высаживаясь в Англии.Tertio, нет ничего на свете более прекрасного, удивительного и трогательного, чем английский пейзаж.

Даже ум теряет свою власть...

...Моя репутация — все мое богатство, я живу только ею...