Феллини о Феллини. Интервью. Сценарии

Когда я только переехал в Рим и жил в одном пансионе, у меня был сосед – римский служащий лет сорока, который изо всех сил молодился: он вечно торчал у парикмахера, клал на лицо горячие компрессы, разные маски, а по воскресеньям целый день валялся в постели и к вечеру засыпал с двумя ломтиками сырого мяса на щеках, державшимися при помощи резинок. По утрам я часто наблюдал, как он, выходя из своей комнаты в халате, прикрывает за собой дверь, не отпуская ручку, а потом вдруг резко вновь распахивает дверь и просовывает в щель голову. Заинтригованный, я как-то утром спросил у него, зачем он это делает. Ему, по-видимому, не хотелось отвечать, но в конце концов, твердо выдержав мой взгляд, он сказал, что старается как можно быстрее просунуть голову в комнату, подержав некоторое время дверь закрытой, для того, чтобы посмотреть, пахнет ли в комнате старостью. Медленно приоткрывая дверь, он предложил мне тоже поэкспериментировать: «Понюхайте, вы ощущаете запах старости?»

Интервью о кино.

Когда я был в Советском Союзе, я прежде всего ощущал эту форму фамильярности, это христианское чувство бытия , которое заставляет вспомнить более Толстого, чем Маяковского, воскрешает в тебе память о жизни, заключенной между небом и землею, которую разнообразит лишь смена долгих, незаметно переходящих одно в другое времен года, жизни, согретой ароматом и вкусом пищи давних времен, когда ты был маленький и все твои чувства еще были сосредоточены на окружающих тебя предметах, людях, растениях, деревьях, домашних запахах ...
То исконное ощущение связи человека с землей, атмосферными явлениями , облаками, своего рода братством с другими людьми, с маленькими ритуалами, памятными датами, праздниками, с благодарностью к кому-то, кто тебе все это даровал. Конечно, многое из этих впечатлений, возможно, подсказано и литературой, но потом ты убеждаешься, встречаясь с людьми, что дело в известном смысле обстоит именно так, как ты ощущаешь.