Достоевский

Данная книга, вышедшая в серии "ЖЗЛ", представляет собой романизированную биографию одного из самых известных и уважаемых русских писателей. Насколько это оправданно, не берусь судить, но, давно собираясь прочесть эту книгу, представлялось несколько иное изложение: больше сухих фактов, чем авторских измышлений, выдаваемых за мысленные рассуждения главного героя, хоть и опирающихся на источники, но всё равно цепочка рассуждений является плодом автора книги. И это для меня стало значительным минусом.

Вся книга состоит из двух неравнозначных частей, одна из которых - те самые факты из биографии Фёдора Михайловича, другая, гораздо более объёмная - сам автор и его стремление стилистически подладиться под своего героя, коим он сильно очарован, что нельзя не заметить. Может, для кого-то это и хорошо, и атмосферно передаёт ощущение от произведений Ф. М., но постоянно сбивает с толку и уводит в сторону. Автор слишком увлечен речевым потоком и возможностью его излить.

Не уверена, можно ли что-то стоящее почерпнуть для себя из этой книги....Мне лично постоянно мешало навязчивое присутствие автора во всём тексте, как и его желание проникнуть в чужие мысли и поступки и выдать их за реальные.... Не рекомендую, если только истовым любителям творчества Фёдора Михайловича.

Частенько читаю биографии, а к Достоевскому вообще отношусь очень трепетно. Раз в пять лет беру и перечитываю наугад его книги. Не люблю только «Подростка» и ранние вещи из петербургского цикла. Потому очередную биографию Федора Михайловича взяла с интересом. Написана она в как художественное произведение, и целью Юрия Селезнева было создание синтеза жизненных событий Достоевского и его творчества. Он пытался показать, как рождались герои, сюжеты, какие внешние конфликты и внутренние борения привели к появлению бессмертных книг. Пожалуй, эта задача идеально удалась в случае с «Записками из мертвого дома», в остальном автор использовал один и тот же прием, и он уже не играл. Более того, этот прием приводил к искажению действительности, когда мысли героя вкладывались в уста Достоевского, а не наоборот. В аннотации заявлено, что в книге будет много новых фактов, и это вызвало у меня саркастическую усмешку. При таком количестве исследований творчества писателя, в том числе и научных работ, диссертаций, какие такие факты можно найти? Я не увидела их, хотя не могу считать себя глубоким знатоком эпохи и ее лиц. Что однозначно удалось? Хорошо описаны детские годы, раскрыта дружба с братом, а потом и с семьей брата, воспитание пасынка. Отлично показаны взаимоотношения в литературной среде, вечный спор с Некрасовым и Тургеневым. Без прикрас описана травля Достоевского его вчерашними друзьями, глубокое личное несчастье писателя, связанное с его одиночеством. Мало рассказано о каторге, о дружбе с Чоканом Валихановым – одна строка. Об особенно положении каторжника и его дружбе с комендантом – ничего. Зачем краски сгущать? Есть история Горянчикова, а есть Достоевского, и они обе прекрасны и ужасны одновременно. Мне не хватило именно истории Достоевского. Вообще ничего не сказано о противостоянии с Толстым, мало описаны жены и дети писателя, об его игромании сказано в нескольких абзацах. В общем, роман предстает поверхностным, но это с другой стороны и неплохо: он доступен пониманию широкому кругу читателей, которые могут быть не готовы к глубокому погружению в материал. В то же время, в книге образ писателя предстает нам однобоко: страдалец, не знавший любви, дружбы и счастья в целом. Зато многие фигуры русской литературы предстают с некрасивых ракурсов. Тот же Панаев, продолжавший издеваться над болезнью и книгами автора, который сидел в остроге. Тот же Некрасов, который недоплачивал Достоевскому и тянул с публикациями, чтобы сбить цену гонорара, в то время как Толстому втрое больше платил. Герцен, который сначала обласкал, а потом поливал помоями при каждом случае. А Достоевский прощал, возвращался, рыдал на похоронах. Понравились прекрасные сцены открытия памятника Пушкину, славу которого Достоевский не уставал воспевать, и с его подачи и началось направление литературоведения «пушкинистика», понравились вкрапления в текст писем автора. Но сносок на то, откуда берутся факты, нет. С чего автор взял, что те или иные люди были прототипами героев? В.Соловьев — Иван Карамазов, умерший в детстве сын – Алеша Карамазов, князь Мышкин – Л.Н. Толстой. Похоже на вымысел, и сводит фантазию классика в создании персонажа к простому рецепту: «Возьмем близкого и опишем в книге». В целом, книгу рекомендую к прочтению, но в сравнении с другими источниками.

литературный кумирчик - так, слегка издевательски, с руки И.И.Панаева, называл Достоевского литературный мир Москвы и Санкт-Петербурга. Эх, знал бы Иван Иванович, чье имя со временем канет в лету и останется на слуху лишь у литературоведов и искусствоведов, а чье по-настоящему станет народным, даже всемирным. Что книги литературного кумирчика, идиотика будут включать во все списки великий книг, что имя самого Достоевского войдет в десятку самых великих писателей мира. Что его герои навсегда войдут в сердца читателей, что любовь к писателю шагнет далеко за пределы России...

На самом деле, любая биография мало что добавляет к пониманию Достоевского свыше того, что дают его книги, потому что он весь без остатка в своих романах. Единственный писатель, который полностью отразился в своих книгах. Все его герои и второстепенные персонажи – это всё он – Достоевский. Его размышления о душе, о выборе тварь ли я дрожащая или право имею, если Бога нет, то все дозволено, о пути России, об униженных и оскорбленных, о преображении души, о светлом и чистом идеале (князь Мышкин, Алеша Карамазов) – всё это его личные размышления, его школа жизни, выстраданные сердцем и душой. От рождения сквозь страшные мгновения перед расстрелом и минутой высшего счастья – жизнь, - на каторгу, в мертвый дом, именно там произошел переворот в сознании, в понимании зла и добра, где он читал не только в своем сердце и душе, но и в сердцах и душах других людей, а потом, сквозь мучительную тягу к игре, к его великим романам, где путь, мучительный выбор и жизнь души Достоевский показал как никто больше. Красотою мир спасется. Это была его жизнь и она вся в его текстах. Поэтому к пониманию его книг биография ничего не прибавляет, кроме каких-то интересных вещей о которых мало задумываешься. Например, сейчас меня зацепил отрывок из письма к Наталье Дмитриевне Фонвизиной об одиночестве:

Быть одному — это потребность нормальная, как пить и есть, иначе в насильственном этом коммунизме сделаешься человеконенавистником. Общество людей сделается ядом и заразой, а вот от этого-то нестерпимого мучения я терпел более всего в эти четыре года. Были и у меня такие минуты, когда я ненавидел всякого встречного, правого и виноватого, и смотрел на них, как на воров, которые крали у меня мою жизнь безнаказанно. Самое несносное несчастье — это когда сделаешься сам несправедлив, зол, гадок; сознаешь все это, упрекаешь себя даже — и не можешь себя пересилить. Я это испытал...

Это письмо было написано Фонвизиной сразу после того, как Достоевского освободили и он направлялся на службу в Семипалатинск.То есть он полностью испил вот это ощущение невозможности остаться одному, и быть всегда на виду, с людьми и под принуждением в те мгновения, когда хотелось остаться одному, наедине с собой. И тогда рождается вот эта ненависть и злоба к другому человеку, который в силу причин мешает твоему одиночеству. Я это состояние очень хорошо понимаю.

Но, тем не менее, биографию за авторством Юрия Селезнева я люблю. Понимаю все недостатки, но это как с любимым человеком – видишь все недостатки, но все равно любишь. Да, эта книга пристрастна, слишком много Пушкина в ней, мало немецкой философии, хотя Достоевский любил немецких философов и его взгляды формировались в полемике с ними, в книге же это практически не отражено, слишком уж положительно-прекрасный получился Достоевский у Селезнева, а ведь Федор Михайлович в самую глубину своего внутреннего колодца заглянул, до самых темных сторон души и сердца достал, чтобы увидеть в итоге свет веры, раздираем он был страстями, поэтому настолько убедительны у него отрицательные персонажи, убедительны настолько, что порой им веришь больше, чем прекрасно-положительным. У Селезнева постижения этих глубин в самом себе нет. Но! Мне безумно нравится стиль изложения, в виде художественного романа, близко очень стилистически к книгам самого Достоевского. От самого рождения в московской больнице Божедомка, где работал его отец и во флигеле которой жила семья Достоевских до самой смерти писателя в 1881 году. Очень много выдержек из писем, романов, заметок, статей, что очень здорово помогает проследить за развитием взглядов писателя хронологически. Любопытной и интересной показалась полемика литературных журналов между собой: Время, Эпоха, Русский вестник, Отечественные записки, Московские ведомости, Современник. Услада для ума читать эту ядовитую и умную переписку ведущих писателей и критиков России 19 века. Ну и ещё безусловный плюс этой работы Селезнева – окружение Достоевского: кружки, друзья, собратья по перу, критики, его женщины - выписаны очень здорово, что создает наиболее полную картину окружения великого писателя и тех, кто в него верил и любил, и тех, кто иронически относился к его писательству; прекрасно выписаны отношения с любимым братом Михаилом, с Анной Григорьевной Сниткиной и, конечно же, с Некрасовым: их непонимание, полемика и примирение; отношения с Белинским.

Биография над которой можно думать и размышлять как над любой из книг Достоевского, ещё один повод прикоснуться к гению великого писателя, и чрез его жизнь, его сомнения попытаться понять себя и мир вокруг. Но главный вывод, который сделал Федор Михайлович в результате своей деятельности в кружке петрашевцев и после ссылки в Сибирь, настолько близок лично мне, что я ещё больше полюбила Достоевского, если это возможно, конечно. Что ни одна революция, ни одно насильственное свержение власти не приведет к улучшению жизни народа, только изнутри, только каждый на своем поприще, работая честно и по совести, может принести пользу и чуть-чуть изменить мир. Делом своей жизни Достоевский считал слово и через него хотел достучаться до людей, открыть их души и сердца. Вопрос в том: слышат ли его слово? Я думаю – да. Те, кто открыт для его слова – слышат. По всему миру слышат.