Юрий Герман. Собрание сочинений в шести томах. Том 4

Величайший враг науки, прогресса, цивилизации и просто врачебного ремесла - вялость

Из ста умерших шестьдесят семь умирали, заразившись от больных, а десять кончали собой. Вот вам картина русской жизни

В жизни все низкое начинается с маленьких компромиссиков. С крошечных. Вот такусеньких, как ты выражалась, будучи школьницей. А дальше по восходящей или нисходящей.

Душа нараспашку, знаем, на поверку эти добрые малые за столом оказываются мало добрыми на деле

Существует опасная, я бы даже сказал, вредная, подлая, гнилая тенденция - объявлять великих медиков прошлого как вы бы вне суда человеческого, всячески замазывая ту чушь и те ошибки, которые делались самыми великими людьми прошлого

А это очень важно для себя – знать от других, что ты не чепуховый человечишка!

— Я и не волнуюсь. Я только всегда думаю, что если бы все были такими, как мой папа, то, может быть, и войн уже бы не было, и рак бы мы лечили, как лечим насморк или там изжогу, и о туберкулезе бы забыли. А то ведь большинство рассуждает о своей личной пользе, не понимая совершенно того, что польза общественная и принесет личную, но в таких грандиозных масштабах, которые этим индивидуумам и не снились...

«Жизнь! — чувствуя, что у него перехватывает горло, подумал Володя. — Милая, трудная, настоящая жизнь! Здравствуй! Видишь, я тебе помогаю, жизнь! Я еще очень мало умею, я еще пока только на посылках у тебя, но я буду, непременно буду таким, как они. И ты зауважаешь меня, милая жизнь!»

...История живописи - это история мучений гениев, которых не признавали при жизни, это история унижений, отчаяния, мужества, история торжествующей пошлости и властвующих дураков.

Втиснулся в институт Евгений как-то все-таки неловко, сначала его не вписали, а потом, после длинных переговоров, "приписали" к списку, и Евгений по этому чувствовал себя так, словно долго бежал за трамваем, вспрыгнул на ходу и все еще не может отдышаться.