Воспоминания Сорокина имеют будирующее воздействие, причем, в обоих значениях. Пришлось до(пере)читывать эту книжку в связи с 120-5-летним юбилеем социолога, и сопутствующим этому мероприятиям. Это было нелегко, иногда очень скучно, повествование казалось суконным». Но порой было весьма интересно. Вот миленький образчик, посвященный дореволюционным временам: «Великий Устюг стал одним из главных мест, где я отдыхал, учился и занимался революционной деятельностью». Именно так. Питирим Сорокин имел несчастье принадлежать к генерации «геростратов», которые с азартом поджигали собственный дом и радовались, когда пламя, наконец, занялось. Вскоре, правда, пришлось прыгать из окон и спасаться в разные стороны. Сорокину повезло – удачно устроился в Америке. Но многим ведь Не Повезло. Мы далеки от морализма, да и нет такого морального права. Читая сорокинские воспоминания, неоднократно ловил себя на мысли, что никак не могу сблизить себя с героем – настолько обстоятельства жизни и образ мысли далеки. непохожи. Да, и можно ли осуждать постфактум человека, который потерял в революцию обоих братьев, которого самого чуть не «шлепнули» большевики в годы красного террора, на которого обратил неодобрительное внимание даже сам картавый революционный вождь, (Статья Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина»). Речь идет не о правовой, не о моральной и даже не о политической ответственности (вклад Сорокина в подготовку революции ничтожен). Но закономерно поставить вопрос о той интеллектуальной рефлексии, которую проявил (или нет) наш герой уже постфактум, анализируя причины русской революции или описывая события молодости, будучи умудренным старцем. Вот «товарищ Иван», которому не пошла на пользу четырехмесячная отсидка в тюрьме, ведёт революционную пропаганду на лесных полянах. Ему еще далеко до полного совершеннолетия, учительская семинария не закончена (исключили), а шестнадцатилетний «вьюноша» уже учит других «бороться за свободу». На основании каких знаний и опыта? Молодости свойственны заблуждения, и смешно было бы нам осуждать юнца, который испытал резкий переход в своей жизни и был подхвачен потоком господствующих умонастроений (наглядное подтверждение модных тогда теорий психических эпидемий Г.Тарда и Г.Лебона). Но ведь и потом эта деятельность не получает критической самооценки и продолжается вплоть до падения «самодержавия». Потом – «жизнь в царстве смерти». Очень наглядно: голод, болезни, террор, всяческие преступления как обычный «бытовой» фон тех лет. Навскидку «страницы из русского дневника» могу сравнить с петербургскими дневниками Зинаиды Гиппиус. Конечно, в литературном отношении они несопоставимы с «автобиографическим романом», но историческая оценка будет, пожалуй, схожей. Вот злые большевики прорвались на историческую сцену и утопили Россию в крови. Ну, а кто расчищал им дорогу, агитируя в эсерах или поддерживая террористов (так чета Мережковский-Гиппиус сделала имя Б.Савинкову). Да большевики оказались страшней, но ведь возникли они не сразу. Связывает ли Сорокин свои пропагандистские усилия с ужасами революции. Не-а! Кажется, такая мысль не приходит ему в голову, или, по крайней мере, надолго там не задерживается. В отечественной моральной и интеллектуальной традиции идея личной, персональной ответственности за свои слова и дела и за их последствия ни тогда, ни сейчас не обладает большим авторитетом. Кто нам посылает испытания и спасает от бед? Бог, конечно – такая идея, подспудно или явно, лежит в основе поступков и мыслей даже революционных позитивистов, вроде выдающегося социолога П.А.Сорокина. Правда, сам Питирим Александрович разительно изменился под влиянием выпавших на его долю испытаний. С позитивизмом и прогрессизмом было во многом покончено. (Хотя след ряда «масонских» идей сохранился). Да, он не раскаивается в непосредственно своей революционной деятельности в царской России, но «снимает» это противоречие на уровне более широких обобщений. Да, в начале века молодого Питирима Сорокина, как и многих его современников, захватила не только волна революционного энтузиазма. Но и сопряженная с этим вера в «прогресс». Однако пережитые в ходе революции и гражданской войны ужасы, не могли не повлиять на основания мировоззрения самого П.Сорокина: «Волна смерти, зверства и невежества, захлестнувшая мир в ХХ цивилизованном, как считалось, столетии полностью противоречила всем сладеньким теориям прогрессивной эволюции»… Сорокин очень часто варьирует эти идеи, особенно в связи с работой над грандиозным трудом «Социальная и культурная динамика» и др., где он приходит к выводу о глобальном кризисе так называемой «чувственной суперсистемы», выражением которой и были войны и революции переживаемого им столетия. Опасность возрастала также в связи с глобальным характером этого кризиса, помноженного на новые разрушительные возможности техники. Потому, «во всей человеческой истории едва ли найдется другой, столь же критический период с точки зрения сохранения жизни на земле, столь же пораженный безумием людских масс и особенно правящих кругов, столь же отмеченный превращением человека в самого дикого и опасного из зверей. Человек-убийца, человек-разрушитель принес смерть телу, духу, уничтожил в себе Божье подобие. Всё гибло – тело, дух, вековая мудрость, прекрасные мечты». К сожалению, всё это плохо прочитано, а еще хуже воспринято как современниками, так и потомками. Если «долгий путь» Питирима Сорокина привел к подобным прозрениям, то не приведет ли их игнорирование к новым кризисам и потрясениям революционного или схожего характера?
6 понравилось
