Так что понимание «живого» у японцев несколько отличается от привычного нам. В семитской и индо-арийской традиции оно связывалось прежде всего с дыханием — что дышит, то живет. Поэтому происхождение слов, обозначающих душу в этих языках, восходит этимологически к словам, обозначающим дыхание. Это касается и греческого «психея», и санскритского «атман», и восточнославянского «душа», и латинского «анима». Последнее слово и легло в основание научного термина «анимизм», который используется для обозначения религиозных представлений о том, что вся природа пронизана духовным, живым началом.
Особенность же синтоистских воззрений в том, что понятие жизни непосредственно не увязывается с понятием дыхания. То, что не дышит, не является мертвым. Камни не просто живые, они даже могут расти, пусть и невероятно медленно. Именно об этом поется в гимне Японии:
Пусть век нашего повелителя
Длится тысячи и тысячи лет —
Пока мелкий камушек
Не станет огромной скалой
И не покроется мхом.
Это не метафора, а реальное представление. Поэтому дыхание для японцев не является необходимым признаком жизни и, соответственно, японское слово тама, которое можно перевести на русский как 'дух' или 'душа', не восходит к понятию «дыхание». Представление о духе-душе связано со светом, испускаемым ею, а потом и с определенной формой — каплевидной или шарообразной, по-японски тама. Поэтому все круглое — прежде всего те же камни и скалы — особо почиталось японцами, вызывало восхищение и трепет.
5 понравилось
