Во время игры дождя и тучки Цзиньлянь угождала Симэню как только могла. После того, как Симэнь излился потоком, любовников продолжало неодолимо тянуть друг к другу и, лежа на подушках, они подробно рассказывали друг другу, что происходило с каждым из них за время разлуки. Потом Симэнь попросил, чтобы Цзиньлянь поиграла на флейте. Ведь она тоже страдала целых полмесяца в одиночестве и ее огнем жгло ненасытное желанье, хотелось одного – овладеть сердцем Симэня, поэтому никак не желала с ним расстаться, коль скоро он был рядом, и готова была буквально проглотить инструмент. Целую ночь играла она, а когда Симэнь собрался было встать по малой нужде, она его не пустила.
– Дорогой мой! – шептала она. – Ну сколько у тебя мочи, испусти ее мне в рот – я выпью, и тебе не придется мерзнуть, ты ведь разгорячился. Еще, чего доброго, простудишься.
– Дитя мое! – воскликнул глубоко тронутый и обрадованный Симэнь. – Ну разве найдется другая, кто б так любила меня!
И Цзиньлянь исполнила то, о чем говорила.
– Ничего на вкус? – спросил он.
– Солоновато немного и горчит, – отвечала она. – У тебя вроде ароматный чай? Дай я заем, чтобы вкус забить.
– Сама возьми! – говорил Симэнь. – Вон у меня в белой шелковой куртке.
Цзиньлянь дотянулась с кровати до рукава куртки и, достав ароматный чай, сунула его в рот.
Из золотого стебля сока
Сянжу, возжаждавший, алкал,
Но евнух был способен только
Росы налить ему в бокал.
Да, почтенный читатель! До чего только не доходит наложница, чтобы обворожить, обольстить мужа! Коль скоро таков уж обыкновенно ее удел, она, нисколько не стесняясь, сносит унижения и терпит позор. Но разве может себе позволить что-либо подобное жена, чьи супружеские узы освящены обрядом?
18 понравилось
