Великая княгиня Ольга Александровна. Мемуары

— Я так часто видел, как вы смеетесь, - заметил я. - Hо вы никогда еще не плакали!
— Стоит мне только заплакать, - отозвалась Великая княгиня с неожиданно посерьезневшим лицом, - и я, возможно, никогда не перестану. Поэтому я предпочитаю смеяться.

Неужели бы я стала говорить "du" (ты) незнакомому человеку?

Этот величественный и гордый город, возникший поволе одного из ее предков, разговаривал с ней на языке, который она понимала. Его купола и шпили, его мрамор и гранит, его река, это сочетание ветра, воды и облаков сливались для нее в неистребимый символ силы, мужества и надежды на будущее.

Ведь мне никто не поверит, если я расскажу правду. Выже сами знаете, люди верят лишь тому, чему сами желают верить.

Простота обращения обезоруживала, а безупречное чувство собственного достоинства внушало к ней уважение.

Она направилась ко мне, и меня поразило изящество ее походки, а своей манерой общения она тотчас рассеяла все мои страхи. Каждая жилка ее подтверждала принадлежность этой женщины к Императорской семье. В данном случае определение это подразумевало благородство, которое, оставаясь самим собой, не имело ничего общего ни со снисходительностью, ни с заносчивостью.