Я взялась за эту книгу неслучайно. Когда-то, еще в перестроечные времена, моя родная тетя (с престранным, отмечу, характером) неожиданно подарила мне эту книгу. Оба тома. До этого она мне лет 10 ничего не дарила и вот - на тебе!
Я прочитала и влюбилась. Точнее, читала, хохотала до слез и любила эту историю, героиню и язык, которым написана книга. Стоило мне, однако, дочитать и высказать тете вслух свою признательность, как тетя вдруг затребовала книгу назад. Вот просто так: "Я ее не дарила, а дала почитать!" Вернула, куда ж деваться? Хотя обиделась очень.
И вот, вдруг, у меня снова появилась эта книга. Просто не смогла пройти мимо. Было страшно: вдруг все окажется ужасно? Нет, не ужасно. Очень неплохо. Если бы мне снова было 14, я бы снова хохотала до слез. Но мне сильно больше. История романтишная, язык неплохой, забористый такой язык. Взрослым и не верящим в любовь с первого взгляда (а также во всемогущество и вездесущность КГБ) читать не рекомендуется. Остальные - welcome - море удовольствия гарантируется :-)
Основные идеи (не спойлер) обрисую с помощью цитат:
Я не знаю, кто именно создал человека. Все называют его Творцом, но это слишком абстрактно. А я бы очень хотела увидеть Его в реальной жизни и посмотреть Ему в лицо. Ибо всегда подозревала, что в великий момент создания человека, когда Он занимался конструированием мозга, Его кто-то или что-то отвлекло. И Он что-то перепутал. Или недоделал. Или перестарался. Как бы там ни было, а с мозгами у человечества постоянно возникают серьезные проблемы. Непоследовательность наших поступков, их алогичность и непредсказуемость, — все оттуда, от этой ошибки.
Я знаю наверняка: никогда не родится художник или скульптор, способный воплотить в глине или на холсте душу женщины, в которую от всей души наплевало нечто в брюках, пиджаке и с пластмассовой расческой в нагрудном кармане. Нечто, в которое ее угораздило влюбиться на свою голову. Потому что этого нельзя выразить. Потому что никакие, даже самые великие мастера, никакие Брейгели и Босхи, Малевичи и Кандинские не способны передать эти бабские нюансы, в которых нет и квадратного сантиметра пустующей площади для размещения логики и рассудка, в которых бушует и неистовствует такой эмоциональный и психологический бедлам, такая дикая какофония рыданий, истерического смеха и звериных воплей, что, попади туда каким-то невероятным образом мужчина, он упал бы замертво, оглушенный и ослепленный, и только тогда, может, понял бы, что значит быть заживо погребенным в душе раненной предательством женщины…