Тени грядущего зла

При чтении рассказа мне сразу вспомнилась пьеса о мировой душе чеховского персонажа-писателя Константина Треплева (из «Чайки»), единственную роль в которой сыграла начинающая актриса Нина Заречная. И эта общая мировая душа сравнивается в монологе героини с пленником, брошенным в пустой глубокий колодец. О Колодце Души идёт речь и у Брэдбери. Ведь именно так называет место своего обитания «тот, кто ждёт». А повествование у обоих авторов ведётся от имени некой нематериальной сущности.

Мне показалось интересным скомбинировать перекликающиеся цитаты из пьесы чеховского Треплева (Ч) и рассказа Брэдбери (Б) в один общий текст:

«Я живу в колодце. Я похож на дымок, живущий в колодце. Или на испарения каменного горла» (Б). «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно» (Ч). «Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа» (Ч). «За десять тысяч лет я забыл, что такое вкус пищи» (Б). «Тела живых существ исчезли в прахе, и вечная материя обратила их в камни, в воду, в облака, а души их всех слились в одну. Общая мировая душа — это я... я... Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню всё, всё, всё, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь» (Ч). «И я взмываю вверх, как в холодном колодце, я снова свободен» (Б). «Во вселенной остается постоянным и неизменным один лишь дух» (Ч). «Иногда я падаю вниз, в колодец, подобно дождю» (Б). «Как пленник, брошенный в пустой глубокий колодец, я не знаю, где я и что меня ждёт» (Ч). «Он называется Колодец Души» (Б). «Я жду в холодной тишине и знаю, что наступит день, когда я перестану ждать» (Б). «Но это будет, лишь когда мало-помалу, через длинный ряд тысячелетий, и луна, и светлый Сириус, и земля обратятся в пыль… А до тех пор ужас, ужас…» (Ч).

Колодец Души, описанный в рассказе, действительно может внушать читателю ужас. Но с другой стороны – осознание того, что всё обречено на исчезновение, помогает человеку больше ценить жизнь, испытывать глубокое сострадание к людям и подлинную любовь к окружающему миру.

«Нагибаясь над колодцем, мы заглядываем в него. И видим шесть лиц: они смотрят на нас из холодных глубин»:

Способен ли смелый и пристальный взгляд на смерть прогнать тьму и побороть ужас? Например, Ларошфуко считал, что ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор. А вот Монтень говорил, что окна кабинета писателя должны выходить на кладбище – это делает мысли отчётливее. Кстати, и Чехов любил посещать кладбища. Скрываясь же от смерти, человек может скрыться и от самой жизни, мимолётность которой только увеличивает её ценность. Цицерон писал, что философствовать – значит готовиться к смерти, а святой Августин отмечал, что душа человека рождается только перед лицом смерти. Некоторые психотерапевты утверждают, что если внимательно вглядеться в это лицо смерти, то можно не только низвести острый страх перед ней до уровня житейской тревоги, с которой легко справиться, но и сделать свою жизнь более насыщенной и полноценной. Хоть неизбежность смерти порой лишает смысла всё наше существование, но её осознание может стать позитивным толчком к духовному развитию, преобразованию личности и изменениям жизненных приоритетов.

Умел Брэдбери поставить проблему, создав её почти что на пустом месте. И вот так - из ничего - появляется настолько глобальная задача, что, кажется, на обсуждение её понадобилось бы ни одно ток-шоу, была бы сломана куча копий, а спорщики, скорее всего, так и остались бы каждый при своем мнении.

Вопрос же поставленный автором, крайне прост - плоды научно-промышленного прогресса - это хорошо или плохо? Стоит каждое открытие развивать и внедрять или наоборот - запрещать, а изобретателям рубить их слишком умные головы. Звучит дико, но именно так и поступает китайский император Юань, когда один из подданных Поднебесной изобретает и строит из тростника и бумаги летальную машину.

Слуга императора видит в этом явлении чудо, но у императора Юаня другое понимание чуда, он чудом считает восхитительный воздух, приятный устам чай, дивное раннее утро, император, как истинный восточный человек умеет находить прекрасное в простом. По большому счету между слугой и императором происходит извечный спор физиков и лириков, одним для ощущения чуда нужно новое открытие, другим достаточно полного чувственного восприятия привычного и знакомого.

А кроме того, император настолько мудр, что изначально в безвинном и дарящем сегодня радость изобретении, он сумел рассмотреть таящуюся опасность использования изобретения в недобрых целях, другими словами - в целях военных. Он узрел разрушительный потенциал, который таился в невинном изобретении.

Надо сказать, что император Юань был необычайно миролюбивым человеком, другой правитель государства сам бы постарался направить новое изобретение на военные нужды, и у того - кровожадного правителя - изобретатель был бы одарен и обласкан, а вот истинный миротворец приказал его казнить - смерть одного стоит жизней тысяч и миллионов - так рассудил мудрый китайский император.

Так выходит император прав? Простота такого ответа лежит на поверхности, вроде бы и можно принять такую точку зрения, но, если хотя бы немного задуматься поглубже, то начинаешь понимать, что император был на самом деле глуп, потому что прогресс затормозить невозможно, и то, что сегодня открылось одному, завтра станет доступно сотням, а послезавтра - тысячам. Поэтому не запрещать и казнить нужно, а наоборот еще больше стимулировать научную мысль, чтобы наравне с агрессивными технологиями разрабатывались и технологии по защите от оных.

И все же - минус на минус даёт плюс - открытие подданного Поднебесной опередило свое время, и император понимал, что это открытие идет не в русле общей научной мысли современности, а на порядок её опережает, поэтому в ближайшем будущем разработать эффективные методы защиты от агрессивного применения изобретения не удастся, следовательно, риски для цивилизации заметно превышают мнимую выгоду. И тогда император принимает жестокое и непопулярное решение. Мы - простые нормальные люди, учитывая все перечисленные факторы, можем понять и оправдать логику китайского императора, но системные либералы - никогда, для них нет исторически обусловленных обстоятельств, для них всегда существует только сегодняшний день.

Как все просто было в детстве. Ты мог часами гонять мяч во дворе, кататься на велосипеде, плескаться в реке, лазить по деревьям, строить шалаши, бегать наперегонки, играть в прятки, дразнить соседского пса, болтать ни о чем, смеяться до слез. Ты мог сказать любому взъерошенному мальчугану или любой веснушчатой девчонке: «Давай дружить?» И все – вы уже друзья навеки, и, казалось, ничто вас не сможет разлучить. А главное, в детстве твое сердце было свободно от страха. Ты жил сегодняшним днем и не задумывался о том, что тебя ждет дальше – через год, через два, через десять лет.

Да, все мы когда-то были детьми, и все мы однажды почувствовали, что надвигается беда. Взрослая жизнь со всеми ее страхами, сомнениями, тревогами, проблемами, искушениями, с этой ее бесконечной, изнурительной борьбой, с этим сложным выбором неумолимо приближалась к порогу нашего беззаботного существования. Мы ощущали это. Мы даже в какой-то степени хотели этого. И со временем листья на деревьях начали желтеть и опадать, промозглый ветер перемен становился все сильнее, а теплое лето нашего детства все явственнее подходило к своему логическому завершению и, наконец, одним пасмурным осенним днем взрослая жизнь безумным карнавалом ворвалась на нашу землю, включая на полную мощность свою неизменную каллиопу, приглашая всех желающих познакомиться с лучшими своими аттракционами, заманивая к себе обещаниями незабываемого зрелища и увлекая за собой в путешествие по неизведанным местам.

Этот хитроумный и таинственный карнавал приходит всегда и, к сожалению, практически ко всем. Он не так прост, как кажется при поверхностном знакомстве. Снаружи он ярок и блестящ. Но внутри себя таит опасность, разочарование и боль. Там есть зеркальный лабиринт, который вынет из тебя душу и заставит трепетать от страха, показывая тебе твое истинное лицо. Там есть Человек-в-Картинках, который будет упиваться твоими фобиями, предубеждениями, тревогами, несчастьями, душевными муками, угрызениями совести, неуверенностью и слабостью. Там есть карусель времени, которая вымотает тебя так, что ты вмиг превратишься в дряхлого беспомощного старика. Там есть Пыльная Ведьма, которая стрекозиной иглой зашьет тебе рот, глаза, нос и уши, чтобы ты задохнулся от самокопания и погружения в свои внутренние переживания, чтобы ты восковой фигурой сидел на обочине своей собственной жизни до тех пор, пока кто-нибудь не столкнет тебя в пропасть.

Но как же поступить с этим темным карнавалом? Как его победить? Рэй Брэдбери говорит, что просто не нужно воспринимать его всерьез, не нужно поддаваться его черной магии, потому что все это пыль в глаза, шелуха, бравада, иллюзия. Старина Рэй настаивает, что искренний беззаботный смех поможет преобразовать темный карнавал в светлый, заставит раскрасить серые дни нашей взрослой жизни красками веселья и радости. Писатель объясняет, что гораздо важнее то, что у нас есть здесь и сейчас, и не нужно торопить время или, наоборот, возвращать ушедшее обратно. Живи сегодняшним днем, люби, смейся, следуй за своими желаниями, - говорит Рэй Брэдбери, - и тогда темный карнавал не сможет утащить тебя за собой. Но помни, - предостерегает он, - карнавал всегда рядом и упорно поджидает любой твоей осечки, любого намека на страх и нетерпение.

«Надвигается беда» - это роман о детстве и взрослении, о неожиданных открытиях и уроках, которые преподает нам жизнь. Это основательный и очень дельный совет от великого Рэя Брэдбери. Это мудрая, глубокая, светлая и, несмотря на свою осеннюю атмосферу, невероятно теплая книга. Здесь добро побеждает зло. Здесь черная магия оказывается бессильной против обыкновенного мальчишеского смеха. Здесь дети учатся у взрослых, а взрослые у детей. И все это разумно, логично и правильно. Не зря все-таки старина Рэй так много места в своих книгах отводит детям, ведь дети - это хорошие учителя, если к ним, конечно, внимательно присмотреться.