Столкновение цивилизаций

Книга Самюэля Хантингтона `Столкновение цивилизаций` - один из самых популярных геополитических трактатов 90-х годов. Возникшая из статьи в журнале Foreign Affairs, которая вызвала наибольший резонанс за всю вторую половину XX века, она по-новому описывает политическую реальность наших дней и дает прогноз глобального развития всей земной цивилизации.

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

635 ₽529 ₽

Купить-17%

Бумажная

635 ₽529 ₽

Купить-17%

Рейтинг LiveLib

4,2

850 оценок

5
46%
4
38%
3
12%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 1023Хотят прочитать 3201

Рецензии

Tin-tinka
11 апреля 2023
И вашим и нашим
Очень любопытная книга, которая позволяет ознакомиться с необычным взглядом на международные отношения, а также на исторические процессы, происходящие внутри разных стран и сообществ. Мне нравится авторская манера, Самюэль Хантингтон пишет весьма сдержанно, уважительно относится к различным культурам, при этом, хоть и делает некие выпады против мусульманских стран, все же не забывает критиковать и свою родину, подчеркивая, что в американской, да и вообще в западной международной политике не все правильно.

На какой бы участок периметра ислама ни взглянуть, мусульмане никак не могут мирно ужиться со своими соседями....Мусульмане составляют около одной пятой от всего населения земного шара, но в 1990-х годах они участвовали в намного большем числе межгрупповых актов насилия, чем люди из любой другой цивилизации.
следует помнить, что ислам с самого начала был религией меча и что он прославляет военную доблесть. Истоки ислама – среди «воинственных племен бедуинов-кочевников», и это «происхождение в среде насилия отпечаталось в фундаменте ислама. Самого Мухаммеда помнят как закаленного воина и умелого военачальника». Подобного нельзя сказать ни о Христе, ни о Будде. Догматы ислама, как утверждается, предписывают войну против неверных, и когда первоначальная экспансия ислама со временем сошла на нет, мусульманские группы, вопреки религиозной доктрине, стали сражаться между собой.
Коран и прочие установления мусульманской веры содержат единичные запреты насилия, и в мусульманском учении и практике отсутствует концепция отказа от применения насилия.

.
Отдельные американцы поощряют мультикультурность на родине; некоторые поддерживают универсализм за границей; а некоторые содействуют и тому и другому. Мультикультурность на родине угрожает Соединенным Штатам и Западу; универсализм за границей угрожает Западу и миру. Оба отрицают уникальность западной культуры. Глобальные монокультуралисты стремятся весь мир сделать похожим на Америку. Доморощенные мультикультуралисты хотят сделать Америку похожей на мир. Мультикультурная Америка невозможна, потому что не-западная Америка – уже не американская. Мультикультурный мир неизбежен, потому что глобальная империя невозможна. Сохранение США и Запада требует обновления западной идентичности. Безопасность мира требует признания глобальной мультикультурности..
Концепция универсальной цивилизации является характерным продуктом западной цивилизации. В девятнадцатом веке идея «бремени белого человека» помогла оправдать распространение западного политического и экономического господства над не-западными обществам.В конце двадцатого столетия концепция универсальной цивилизации помогает оправдывать западное культурное господство над другими обществами и необходимость для этих обществ копировать западные традиции и институты. Универсализм – идеология, принятая Западом для противостояния не-западным культурам
Писатель спорит с популярной идеей об «универсальной культуре», считает, что различие цивилизаций слишком велико, поэтому не стоит ожидать и стремиться к тому, чтобы на всей Земли были одинаковые ценности и ориентиры. Копирование же западных стандартов вначале может и изменяет не-западные государства, но потом неизбежно следует откат, когда традиционалистские группы возвращают свою популярность в обществе.

термин «универсальная цивилизация» может относиться к предположениям, ценностям и доктринам, которые сейчас разделяют многие на Западе и некоторые в других цивилизациях. Это то, что можно назвать «давосской культурой». Каждый год около тысячи бизнесменов, банкиров, правительственных чиновников, интеллектуалов и журналистов из десятков стран встречаются в Швейцарии на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Почти у всех этих людей есть университетские степени по точным наукам, общественным наукам, бизнесу, праву; они работают со словами и/или числами, довольно бегло говорят по-английски; работают на правительства, корпорации и академические учреждения, у которых сильны международные связи, и часто выезжают за пределы своей родной страны. Они, как правило, разделяют веру в индивидуализм, рыночную экономику и политическую демократию, что также широко распространено среди людей западной цивилизации.
Люди из Давоса контролируют практически все международные институты, многие правительства мира, а также значительную долю мировой экономики и военного потенциала. Такии» образом, давосская культура крайне важна. Однако сколько человек по всему миру разделяют эту культуру? Вне Запада её разделяют, пожалуй, менее 50 миллионов, или 1 процент мирового населения, а может быть, что и всего одна десятая мирового населения. Это далеко не универсальная цивилизация, и те лидеры, которые привержены давосской культуре, не обязательно прочно держат власть в руках в своих собственных обществах. Эта «общая интеллектуальная культура существует», как заметил Хедли Булл, «только на уровне элиты: корни её во многих обществах неглубоки… [и] вызывает большое сомнение, что даже на дипломатическом уровне она охватывает то, что было названо культурой общей морали или сводом общих правил, в отличие от общей интеллектуальной культуры»
была выдвинута идея о том, что рост западных моделей потребления и популярной культуры по всему миру создаёт универсальную цивилизацию. Этот аргумент ни глубок, ни существенен. Культурные увлечения всегда передавались от одной цивилизации к другой. Нововведения в одной цивилизации часто принимаются другими. Но это, как правило, либо технологии, начисто лишённые каких бы то ни было культурных последствий, либо мимолётные причуды, которые приходят и уходят, не изменяя базовой культуры заимствующей их цивилизации. Эти импортные штучки «расходятся» в цивилизации-реципиенте либо потому, что это — экзотика, либо они навязаны. За столетия, предшествующие нашему, западный мир не раз охватывало увлечение теми или иными атрибутами китайской или индийской культуры. В восемнадцатом веке предметы культурного импорта с Запада приобрели популярность в Китае и Индии, потому что они казались воплощением западного могущества. Выдвигаемый аргумент о том, что распространение по всему миру поп-культуры и потребительских товаров олицетворяет триумф западной цивилизации — это опошление западной культуры. Суть западной цивилизации — это Magna Carta (Великая хартия вольностей (1215 год). — Прим. перев.), a не Magna MacDonald’s.
.
Рональд Дор назвал термином “феномен инди-генизации второго поколения”. Как в бывших западных колониях, так и независимых странах вроде Китая и Японии “первое “модернизаторское”, или “постнезависимое”, поколение зачастую получало образование в зарубежных (западных) университетах на западном космополитичном языке. Частично из-за того, что они впервые попадали за рубеж, будучи впечатлительными подростками, принятие ими западных ценностей и стиля жизни могло быть весьма глубоким. Большинство из второго, намного большего поколения, напротив, получает образование дома, в университетах, основанных первым поколением, где для обучения все больше используется местный, а не колониальный язык. Эти университеты “дают куда менее тесный контакт с миром культуры метрополии”, и “знания обрели местный колорит посредством перевода – обычно объем их ограничен, а качество оставляет желать лучшего”. Выпускники этих университетов негодуют по поводу засилья предыдущего, обученного на Западе поколения и поэтому часто “поддаются призывам местных оппозиционных движений”13. По мере того как западное влияние сходит на нет, молодые честолюбивые лидеры уже не могут надеяться на то, что Запад даст им власть и богатство. Они вынуждены искать средства достижения успеха в своем обществе, и поэтому им приходиться приспосабливаться к ценностям и культуре этого общества.
Процесс индигенизации не обязательно ждет появления второго поколения. Талантливые, проницательные и легко приспосабливающиеся лидеры первого поколения сами индигенизируются. Наиболее примечательны три случая – Мухаммед Али Джинна, Гарри Ли и Соломон Бандаранаике. Они с отличием закончили Оксфорд, Кембридж и Линкольнз-Инн, соответственно, и были отличными адвокатами и полностью вестернизированными членами элит в своих обществах. Джинна был законченным атеистом. Ли, по словам одного из британских министров, являлся “лучшим [c.135] чертовым англичанином к востоку от Суэца”. Бандаранаике был воспитан как христианин. И все же для того, чтобы возглавить свои нации на пути к независимости и после ее обретения, им пришлось индигенизироваться. Они вернулись к культурам своих предков, и в процессе этого они временами меняли идентичность, имена, одежду и веру. Английский адвокат М.А. Джинна стал пакистанцем Квади-Азамом, Гарри Ли стал Ли Кван Ю. Атеист Джинна стал ярым поборником ислама как основы пакистанского государства. Анг-лофицированный Ли выучил китайский и стал ярким последователем конфуцианства. Христианин Бандаранаике перешел в буддизм и стал приверженцем сингальского национализма.
Индигенизации способствует демократический парадокс: принятие не-западными обществами западных демократических институтов поощряет и дает дорогу к власти национальным и антизападным политическим движениям. В 1960-е и 70-е годы вестернизированные и прозападные правительства в развивающихся странах находились под угрозой переворотов и революций; в 1980-е и 90-е они подвергаются все большей опасности проиграть выборы. Демократизация вступает в конфликт и вестернизацией, а демократия по своей сути является процессом, ведущим к защите местнических интересов, а не к космополитизации. Политики в не-западных обществах не выигрывают на выборах, демонстрируя, насколько они западные. Предвыборная гонка, напротив, заставляет их апеллировать к тем вещам, которые они считают наиболее популярными, и эти темы обычно связаны с этническими, национальными и религиозными вопросами.
Результатом является объединение народа против элит, получивших образование на Западе и ориентированных на Запад.
Более того, автор пишет, что

Универсалистские претензии Запада все чаще приводят к конфликтам с другими цивилизациями, наиболее серьезным – с исламом и Китаем; на локальном уровне войны на линиях разлома, большей частью – между мусульманами и не-мусульманами, вызывают «сплочение родственных стран», угрозу дальнейшей эскалации конфликта и, следовательно, усилия основных стран прекратить эти войны
Книга построена на идее о том, что схожие по культуре страны объединяются, им легче сотрудничать в политических и экономических вопросах (как пример приводится Европейский союз), а если объединение произошло в силу исторических обстоятельств или лишь на идеологическом уровне, то такие страны ждет распад (как произошло с СССР, Югославией) или же им будут свойственны различные внутренние конфликты (которые имеют место в Индии, Украине, Шри-Ланке).

Философские воззрения, основополагающие ценности, социальные отношения, обычаи и общие взгляды на жизнь значительно отличаются в разных цивилизациях. Возрождение религии в большей части мира усиливает эти культурные различия. Культуры могут изменяться, и природа их влияния на политику и экономическое развитие может различаться в разные исторические периоды. И все же очевидно, что основные различия политического и экономического развития цивилизаций имеют корни в различии культур. Восточноазиатский экономический успех обусловлен восточноазиатской культурой, как и трудности, с которыми столкнулись восточноазиатские страны на пути построения стабильных демократических систем. Причины провала установления демократии в большей части мусульманского мира во многом кроются в исламской культуре. Развитие посткоммунистических обществ Восточной Европы и на пространстве бывшего Советского Союза определяется цивилизационной идентичностью. Страны с западно-христианскими корнями добиваются успеха в экономическом развитии и установлении демократии; перспективы экономического и политического развития в православных странах туманны; перспективы мусульманских стран и вовсе безрадостны.
Конечно, это упрощённая карта реальности, но писатель объясняет, что без использования простых моделей и парадигм невозможно изучение мира, а в то же время неправильно мыслить в рамках двух миров «мы-они», «Восток-Запад», «богатые/развитые страны – бедные/развивающиеся». Поэтому Хантингтон выводит 8 основных мировых цивилизаций текущего времени: западная (включающая Европу, Северную Америку, Австралию и Новую Зеландию), исламская, китайская, японская, индуистская, православная , латиноамериканская и африканская.
Политолог сравнивает данные цивилизации между собой, изучает, чем западная культура отличается от остальных и какие причины обусловили ее основные характеристики (разделение церкви и государства, верховенство закона, социальный плюрализм, тысячелетняя история представительных органов, индивидуализм).

Приведенный выше список не ставит своей целью полное перечисление отличительных характеристик западной цивилизации. Не означает он также, что эти характеристики всегда и повсеместно присутствовали в западном обществе. Очевидно, что они порой отсутствовали: многие деспоты в западной истории регулярно игнорировали господство закона и распускали представительные органы. Не утверждается и того, что ни одна из этих характерных черт не проявлялась в других цивилизациях. Очевидно, они имеют место: Коран и шариат составляют основополагающий закон для исламских государств; в Японии и Индии существуют классовые системы, весьма схожие с сословиями Запада (возможно, в результате этого только эти две основные незападные цивилизациии могут выдержать демократическое правительство в течение любого времени). По отдельности ни один из этих факторов не был уникален для Запада. Однако их сочетание было уникально, и это дало Западу его отличительные особенности. Эти концепции, принятые практики и общественные институты просто были более широко распространены на Западе, чем в других цивилизациях. Они – то, что сделало Запад Западом, причем уже давно. И они же во многом стали факторами, которые позволили Западу занять ведущую роль в модернизации самого себя и всего мира.
.
в последние годы девятнадцатого века обновленный западный империализм распространил влияние Запада почти на всю Африку, усилил контроль над Индостаном и по всей Азии, и к началу двадцатого века практически весь Ближний Восток, кроме Турции, оказался под прямым или косвенным контролем Европы. Европейцы или бывшие европейские колонии (в обеих Америках) контролировали 35 % поверхности суши в 1800 году, 67 % в 1878 году, 84 % к 1914 году. К 1920 году, после раздела Оттоманской империи между Британией, Францией и Италией, этот процент стал еще выше. В 1800 году Британская империя имела площадь 1,5 миллиона квадратных миль с населением в 20 миллионов человек. К 1900 году викторианская империя, над которой никогда не садилось солнце, простиралась на 11 миллионов квадратных миль и насчитывала 390 миллионов человек . Во время европейской экспансии андская и мезоамериканская цивилизации были полностью уничтожены, индийская, исламская и африканская цивилизации покорены, а Китай, куда проникло европейское влияние, оказался в зависимости от него. Лишь русская, японская и эфиопская цивилизации смогли противостоять бешеной атаке Запада и поддерживать самодостаточное независимое существование.
Запад завоевал мир не из-за превосходства своих идей, ценностей или религии (в которую было обращено лишь небольшое количество представителей других цивилизаций), но, скорее, превосходством в применении организованного насилия. Жители Запада часто забывают этот факт; жители не-Запада никогда этого не забудут.
как любят говорить историки, завершилась «экспансия Запада» и началось «восстание против Запада». Неравномерно, с паузами и «отыгрываниями», снижалось могущество Запада по сравнению с влиянием других цивилизаций. Карта мира образца 1990 года мало чем похожа на карту мира в 1920 году. Баланс военного и экономического могущества, а также политического влияния изменился (что более подробно рассматривается в следующей главе). Запад продолжал оказывать значительное влияние на другие общества, но взаимоотношения между Западом и другими цивилизациями все больше обуславливались реакцией Запада на развитие этих цивилизаций.
Каждая цивилизация видит себя центром мира и пишет свою историю как центральный сюжет истории человечества. Это, пожалуй, даже более справедливо по отношению к Западу, чем к другим культурам. Такие моноцивилизационные точки зрения, однако, утратили значимость и пригодность в полицивилизационном мире.
В ответ на западное влияние государства остального мира или явно отторгали его (как, например, Япония с 1542 года до середины XIX века) или же принимали настолько воодушевлённо, что полностью подменяли свою культуру западной, проводили активную модернизацию и вестернизацию, как было в Турции (поэтому автор называет этот процесс «кемализм») или применяли смешанный реформизм, пытаясь сохранить свои традиционные ценности, но провести модернизацию по западному образцу (как Китай в годы правления династии Цинь или Египет в 1830-х годах)

На социальном уровне модернизация усиливает экономическую, военную и политическую мощь общества в целом и заставляет людей этого общества поверить в свою культуру и утверждаться в культурном плане. На индивидуальном уровне модернизация порождает ощущение отчужденности и распада, потому что разрываются традиционные связи и социальные отношения, что ведет к кризису идентичности, а решение этих проблем дает религия.
модернизация не обязательно означает вестернизацию. Не-западные общества могут модернизироваться и уже сделали это, не отказываясь от своих родных культур и не перенимая оптом все западные ценности, институты и практический опыт. При этом какие бы преграды на пути модернизации ни ставили не-западные общества, они бледнеют на фоне тех преград, которые воздвигаются перед вестернизацией. Как выразился Бродель, было бы «по-детски наивно» думать, что модернизация или «триумф цивилизации может привести к окончанию множественности исторических культур, воплотившихся за столетия в величайшие мировые цивилизации. Модернизация, напротив, усиливает эти культуры и сокращает относительное влияние Запада. На фундаментальном уровне мир становится более современным и менее западным.
Было очень интересно прочесть о том, что существуют разорванные страны, в частности, такие как Турция, Мексика и Россия, где правительственная «верхушка» решилась на копирование западной культуры, активно насаждала новый образ жизни, особенно среди элиты, но при этом государства оставались гибридами, где в народе продолжали господствовать традиционные черты. Хантингтон подробно рассматривает, как протекали эти исторические процессы в каждой из разорванных стран, так что очень познавательно было прочесть не только об иностранном опыте, но и то, как иностранец видит нашу историю.

Россия была разорванной страной со времён Петра Великого, и перед ней стоял вопрос: стоит ли ей присоединиться к западной цивилизации или она является стержнем самобытной евразийской православной цивилизации. Конечно же, классической разорванной страной является страна Мустафы Кемаля, которая с 1920 годов пытается модернизироваться, вестернизироваться и стать частью Запада. После того как на протяжении почти двух столетий Мексика, противопоставляя себя Соединённым Штатам, определяла себя как латиноамериканскую страну, в 1980-е годы её лидеры сделали своё государство разорванной страной, попытавшись переопределиться и причислить себя к североамериканскому обществу. Лидеры Австралии в 1990-е, напротив, пытаются дистанцироваться от Запада и сделать свою страну частью Азии, создав таким образом «разорванную-страну-наоборот». Разорванные страны можно узнать по двум феноменам. Их лидеры определяют себя как «мостик» между двумя культурами, и наблюдатели описывают их как двуликих Янусов: «Россия смотрит на Запад — и на Восток»; «Турция: Восток, Запад, что лучше?»
Рассказывая о политической обстановке конца ХХ века, автор рисует полицивилизационный мир, где большую роль играют стержневые страны, каждая из которых должна обеспечивать стабильность в своем регионе. Поэтому важно признавать сферы влияния таких государств, что обеспечивает мировой порядок.

чтобы избежать в будущем крупных межцивилизационных войн, стержневые страны должны воздерживаться от вмешательства в конфликты, происходящие в других цивилизациях. Несомненно, с этой истиной некоторым государствам, в особенности США, будет трудно смириться. Это правило воздержания, когда стержневые страны воздерживаются от вмешательства в конфликты в других цивилизациях, является первым необходимым условием сохранения мира в полицивилизационном, многополюсном мире. Второе условие, правило совместного посредничества, состоит в том, что стержневым странам необходимо договариваться между собой с целью сдерживания или прекращения войн по линиям разлома между государствами или группами государств, относящимися к их цивилизациям.
Западу или тем цивилизациям, которые, возможно, стремятся встать рядом с Западом или занять его доминирующее место, будет не так-то просто принять и эти правила, и мир, где цивилизации будут обладать большим равноправием
Исследователь покажет, какой была ситуация после распада СССР и какие договоренности существовали о принятии бывших советских республик в западные организации, будет тут и о расширении НАТО, о России и «ее ближнем зарубежье», и о Китае, и об исламских государствах, у которых нет явного стержневого лидера, из-за чего это более взрывоопасный регион.
Значительная часть книги посвящена войнам по «линиям разлома», там, где проходят столкновения цивилизаций: тут будет повествование об Афганской войне, войне в Персидском заливе, о войне в Югославии, о вооруженной борьбе в Судане и на Шри-Ланке, о спорных территориях, таких как Западный берег реки Иордан, Нагорный Карабах.
Подводя итог, это было весьма удачное знакомство с американским политологом и мне было бы интересно прочесть его более свежие книги, жаль, что автора не стало в 2008 году. Данную же книгу советую читателям, которые открывают для себя мир политики и международных отношений, она легко написана и позволяет узнать достаточно взвешенное мнение о мировом сообществе.
Читать далее
78 понравилось
33
7,2K
Vladimir_Aleksandrov
15 сентября 2019
Сейчас уже трудно определить, кто какие выражения (и смыслы) впервые высказал в своих работах, но у Хантингтона, думаю, явно есть минимум пара-троечкка чисто своих таковых. Есть конечно в книге (и даже наверно и большинство) общеизвестных сегодня геополитических истин и констатаций, но как бы то ни было, приведем кое-что здесь ниже и дадим (иногда) и некоторые свои комментарии..
-"Вместо выражения “Восток и Запад” более уместно употреблять “Запад и остальные”, что, по крайней мере, подразумевает существование многих не-Западов. Мир слишком сложен, чтобы его можно было в большинстве случаев просто разделять в экономическом плане на Север и Юг и в культурном – на Восток и Запад." -говорит автор где-то в начале книги, но уже к середине произведения как бы "проговаривается", а может всё-таки (и) разоблачает?:
-"Запад пытается и будет продолжать пытаться сохранить свое высокое положение и защищать свои интересы, называя их интересами “мирового сообщества”. Это выражение стало эвфемизмом (заменив “свободный мир”) и призвано придать иллюзию правомочности в глазах всего мира действиям, отражающим интереса США и других западных держав." -Вот. Как говаривал один наш современник: "В граните надо высечь!" такие вещи)
-"Отсутствие исламского стержневого государства – основная причина продолжающихся внутренних и внешних конфликтов, присущих исламу." -Ну не знаю, с одной стороны: капитан - очевидность, с другой -как раз и не факт, а скорее такое "присутствие", если бы вдруг случилось, наоборот постоянно генерировало бы дополнительную напряженность, как в самом исламском мире, так и в мире вообще..
Степень парлептипности 0,11. Степень густоты (крови) 0,09.
Читать далее
66 понравилось
0
3,8K
Anton-Kozlov
6 октября 2021
Обычно я не ставлю не художественную литературу в свой список к прочтению. Для таких книг у меня есть отдельная подборка. Для чтения такой литературы должно быть либо большое желание читать или не проходящий интерес к ней. Ни того ни другого у меня не было, значит попадание в список было просто моей ошибкой. Другое дело, что такую литературу желательно читать для начального понимания мироустройства. Но тут большую роль играет что это за книга и кто написал эту книгу. Предисловие к книге Збигнев Бжезинский - заклятый враг России и СССР, а значит вряд ли книга будет объективно давать нам достоверную информацию. Скорее всего, достоверная информация если и есть в книгах, то в очень небольшом количестве от общей массы. Поэтому, что называется, надо держать ухо востро и не принимать всё на веру, скорее всего тут далеко не всё правдиво.
Книга родилась из статьи автора в журнале "Foreign Affairs", получившей большой резонанс в мире.

Люди были в той или иной степени поражены, заинтригованы, возмущены, напуганы и сбиты с толку моим заявлением о том, что центральным и наиболее опасным аспектом зарождающейся глобальной политики станет конфликт между группами различных цивилизаций.
Автор выдвигает идею, что должен быть международный порядок (возможно надстрановое глобальное управление), который будет предотвращать мировую войну. От себя добавлю - сейчас мир поделён на влияние мегакорпорациями. Они больше стран и подминают под себя любые интересы, включая интересы любой страны. Вероятно их владельцы и есть те самые люди, которые хотят управлять миром. Те, у кого очень много денег, борются за влияние и власть в мире.
Я даже не удивился, что книга начинается с России и развала СССР, если не брать в расчёт предисловия. Тут и дальше часто будет идти речь о России и СССР, а также о США, как о главной ведущей страной мира. Ещё тут идёт речь о том, что всегда должен быть враг. Есть и приравнивание фашизма к коммунизму, причём коммунизм ставится на первое место, пусть и не явно:

Первая мировая война, однако, породила коммунизм, фашизм и повернула вспять движение к демократии, унаследованное от предыдущего столетия.
Книга в общем о том, как должно быть и как может быть в мире. Вот кратко о сути выводов:

Короче говоря, чтобы избежать в будущем крупных межцивилизационных войн, стержневые страны должны воздерживаться от вмешательства в конфликты, происходящие в других цивилизациях. Несомненно, с этой истиной некоторым государствам, в особенности США, будет трудно смириться. Это правило воздержания, когда стержневые страны воздерживаются от вмешательства в конфликты в других цивилизациях, является первым необходимым условием сохранения мира в полицивилизационном, многополюсном мире. Второе условие, правило совместного посредничества, состоит в том, что стержневым странам необходимо договариваться между собой с целью сдерживания или прекращения войн по линиям разлома между государствами или группами государств, относящимися к их цивилизациям.
Чтение далеко не для каждого. Написано не простым языком и читается довольно тяжело. Читать её стоит только тем, кто хочет побольше разбираться в политике или посвятить себя этой теме. Я же от этого чтива испытывал только раздражение, злость и обиду за свою страну. Так как книгу писал американец для своей аудитории, то это и понятно, другого быть не могло.
Читать далее
51 понравилось
0
2,9K