Мы - из Солнечной системы. Прохождение Немезиды. Рассказы

Всегда с большим интересом просматриваю статьи о людях, опередивших время и предугадавших создание чего-нибудь невообразимого по меркам своего времени. Из писателей в такие списки стандартно попадают Жюль Верн, Рэй Брэдбери и братья Стругацкие. Попадают, спору нет, заслуженно. Но ни разу, ни в одной тематической подборке, я не встречала никакой информации про Георгия Гуревича. Я, давний любитель фантастики, про него даже не знала. Очень много хороших советских книг канули в Лету только потому, что не могут похвастаться броской обложкой и высокими рейтингами. А ведь роман "Мы - из Солнечной системы" (издан в 1965 году) можно смело внести с десятку книг с наибольшим упоминанием предметов и устройств, появившихся в нашей жизни совсем недавно: - какбудтор, известный нам как аттракцион и симулятор виртуальной реальности; - радио-браслет - "с круглым экранчиком и диском — цифровым или буквенным. Любого человека Земли можно было пригласить теперь к себе на экран"; - рамочки с движущимися кино-портретами или кино-пейзажами; - медицина по видеосвязи; - вместо полостных операций в вену вводят кибер- хирурга размером "с булавочную головку"; - селектора онлайн, заменившие пышные встречи руководства и залы заседаний. Даже пандемия, как общепланетная эпидемия, была предугадана. К счастью КОВИД-19 оказался менее смертоносным, чем описываемый автором «геронтит инфекционный скоротечный». Борьба с пандемией дала толчок новым открытиям. Создание универсального редубликатора или ратоматора кардинально изменило мироустройство.

Сократилась работа во всех отраслях, связанных со стандартным трудом, с массовым производством однотипных предметов.

В третьем тысячелетии всё человечество на планете Земля и в Солнечной системе объединил Коммунистический Союз Народов. Наступила эра единства и дружбы. Нет государств, неравенства и войн.

Каждый является гражданином единого человечества, наследником ста миллиардов людей, совладельцем планеты Земля и всей Солнечной системы.

Всё просто замечательно. Позитивные сценарии будущего мне нравятся гораздо больше, чем уже набившие оскомину разнокалибирные апокалипсисы. Однако, современные авторы на хорошее, видимо, совсем не настроены, предпочитая, не вдохновлять, а пугать и шокировать. Я прекрасно понимаю, что созданная Георгием Гуревичем модель утопична. Но как же приятно жить в спокойном и гармоничном мире, среди ответственных сограждан, нацеленных на созидание и заботу о ближнем. Жаль, что эра всеобщего благоденствия ещё, видимо, долго будет существовать только в фантастических книгах.

И все-таки спёр Энди Вейр идею своего «Марсианина»!) Если не у того мужика, что пытался добиться признания в нынешнем веке, то у Георгия Гуревича наверняка. Здесь, правда, есть небольшие отличия. В этом рассказе выживало трое человек, а не один, да и выживали не на Марсе, а на астероиде. И все-таки, идея могла быть тиснута отсюда. Но может я и ошибаюсь) Георгий Гуревич на научном поприще занимался поисками достижения человеком бессмертия. Однако, в данном рассказе героям требовалось пока что просто выжить. Их корабль потерпел крушение, в результате жесткой посадки почти все погибли. Выжили только жена помощника капитана, по совместительству повар, и биолог с сыном, коего на Земле ждала незавидная перспектива передвигаться на инвалидной коляске. Повар по имени Надежда была советским человеком, а биолог с сыном капиталистические итальянцы. Если сын в плане идеологическом был склонен к коммунизму, неунывающая Надежда подавала слишком заразительный пример, то итальянец в возрасте в итоге не смог с ней ужиться. Ну и сын, естественно, оценил пользу коллективного труда в условиях выживания в космосе. Тем более, что видел, как отец совершил довольно короткий путь от индивидуализма до обыкновенной жадности. Надежда, в честь которой решили назвать астероид, смогла всех выживших избавить от плена этого астероида. Интересно, что международный полет сквозь астероидное кольцо автор назначил на 1998 год, год, как оказалось, своей смерти. С датой, конечно, он погорячился. Но уж больно советские люди тогда были заряжены на скорое освоение космоса. Даже жаль, что программа освоения космоса все еще буксует. А уж как жаль, что до сих пор не открыли секрет бессмертия, прямо не передать как жаль.

Впервые с автором ознакомилась: оказалось, плодовитый советский фантаст, даже странно, что на лл на него один отзыв в полторы строчки. Так вот, в романе классический космический коммунизм. Человечество разобралось с классовыми врагами и ну давай перекраивать планетку и заливать ее в бетон. "Всем по потребностям", дети с 5-6 лет выращиваются в интернатах (ибо в семье они растут избалованными, хвастливыми и слабосильными(с)), взрослые развиваются гармонично:

Будь, словно алая звезда, Пятиконечным!

На планете пять заселенных материков, у красной звезды пять лучей. У человека — так считали современники Кима — тоже должно быть пять лучей, пять направлений в жизни, пять интересов.

Первый луч трудовой. Труд, полезный и напряженный, труд, за который благодарят и уважают, труд, который выполняется с гордым сознанием незаменимости. Но труд отнимает только двадцать пять часов в неделю — пять в рабочий день. Пятьдесят часов надо проспать. Остается еще девяносто три на прочие лучи.

Вторым лучом считалась общественная работа. Как вытекает из самого слова, общественники ведали делами общими, выходящими за пределы компетенции специалистов; праздниками, соревнованиями, выставками, а прежде всего общественным мнением; они устраивали опросы, дискуссии, выявляли претензии и пожелания.

Личная жизнь была третьим лучом человека: любовь — у молодых, семья — у людей среднего возраста, у стариков — внуки; и у всех от мала до велика общение с друзьями.

Четвертым лучом считали заботу о своем здоровье, спорт в основном.

Увлечение было пятым лучом — вечерняя специальность, то, что по-английски называют хобби. Иные увлекались играми, иные — искусством, иногда увлечение превращалось во вторую профессию, даже в главную.

Несмотря на такие новшества, у людей все по-старому: есть гордецы, завистники, отвергнутые влюбленные. Даже гендерные терки имеются:

Очень хорошо, что освободится много женщин от забот о еде. До сих пор у нас в яслях одна няня на пять человек, в детских садах — один воспитатель на десять детей. Можно требовать материнской любви на десятерых? Пусть Ота хотя бы на неделю пойдет в воспитательницы — он навеки забудет разговор о бездействии.

Ота. Превосходное предложение! Инженеры, ткачи и агрономы заворачивают пеленки. Удивительное проявление женской логики.

Ружичка. Мне кажется, в Совете Планеты можно было бы не оскорблять женщину.

Ковров. Вы должны извиниться, Ота.

Ота. Прошу извинить за слова насчет женской логики. Логики не было вообще. Растить детей, чтобы растить детей? А что они будут делать, когда вырастут?

А также старость, перенаселенность планеты, жажда братьев по разуму - все стимулы для научных изысканий на месте. Но это не все - еще не везде задавлены пережитки прошлого и вотоночо деется еще в светлом будущем местами:

Традициями были полны праздники, и особенно свадьбы. Когда юноша и девушка решали жить вместе, вся родня собиралась за столом, говорили какие-то старинные, потерявшие смысл слова, неумеренно ели и пили Напитки, насыщенные этиловым спиртом. От этого туманилась голова, мысли теряли четкость, рассудок слабел, терял контроль над грубыми эмоциями. Люди ссорились, даже оскорбляли друг друга, словно дети, поспорившие из-за игрушки.

Этиловый спирт, разведенный водой, люди пили не только на свадьбах, но и в праздники, посвященные «богу» — невидимому могучему призраку, который будто бы создал мир и управляет им. Самые простодушные из цитадельцев даже собирались в особых молитвенных домах («церквах»), там пели песни, восхваляющие бога, и, стоя на коленях, просили у него счастья, здоровья и денег. Другие старались согласовать веру с современной наукой: они говорили, что наивные священные книги надо понимать иносказательно, что бородатого бога, конечно, нет на небе, но есть некая сила, некая идея, устанавливающая законы природы, нравственности, морали, дающая тайный смысл жизни. И даже те цитадельцы, которые не верили в бога, соблюдали божественные праздники, считая их истинно цитадельской традицией, и тоже пили этиловый спирт, чтобы не задевать чувства верующих.

В общем, есть чем заняться. Из минусов - где-то до середины было ну очень скучно, но потом пошло бодрее. Еще для снижения уровня пафоса остро не хватало персонажа типа Незнайки. Из плюсов - мне всегда интереснее читать про трудности в полете типа радиоактивной воды или приращивания массы при разгоне до световой скорости, разработки и истории изобретений, чем про атаки фиолетовых драконов. Но, может, это я в детстве драконами объелась, не знаю. В итоге для сложившегося мнения об авторе одной книги мало, попробую еще читнуть на досуге, а так наивный добротный советский фантастический роман.