Бог света

Быть богом - это быть способным быть самим собой, причем до такой степени,
что страсти твои соответствуют уже силам мироздания, и видно это любому, кто
на тебя ни посмотрит, и нет надобности называть твое имя. <...> Быть богом -
это быть способным распознать в самом себе все поистине важное и потом взять
тот единственный тон, который обеспечит ему созвучие со всем сущим. И тогда
вне морали, логики или эстетики становишься ты ветром или огнем, морем,
горным кряжем, дождем, солнцем или звездами, полетом стрелы, вечерними
сумерками, любовным объятием. Становишься главным, благодаря главной своей
страсти. И говорят тогда взирающие на богов - даже и не зная их имен - "Это
Огонь. Это Танец. Это Разрушение. Это Любовь".

Трудно поднять на восстание тех, для кого все на свете — добро. В мозгу у них нет места для зла, несмотря на то, что они постоянно его претерпевают. Взгляды на жизнь у вздернутого на дыбу раба, который знает, что родится опять, может быть, даже — если он страдает добровольно, — жирным торговцем, совсем не те, что у человека, перед которым всего одна жизнь. Он может снести все что угодно, ибо знает, что чем больше настрадается здесь, тем больше будет будущее удовольствие. Если подобному человеку не выбрать веру в добро или зло, быть может, красоту и уродство можно заставить послужить ему вместо них. Нужно изменить одни лишь имена.

Во многих отношениях разделен человек на части, слит из крайностей; он не то чистое, ясное пламя, каким был ты когда-то. Интеллект его часто воюет с эмоциями, воля - с желаниями... идеалы его не в ладах с окружающей действительностью; если он следует им, то в полной мере суждено познать ему утрату старых грез, а если не следует - причинит ему муки отказ от мечты - новой и благородной. Что бы он ни делал, все для него и находка, и утрата; и прибыль, и убыль. Всегда оплакивает он ушедшее и боится того, что таит в себе новое. Рассудок противится традиции. Эмоции противятся ограничениям, которые накладывают на него его собратья.

" — …И вы ехали через всю Долину?
— Ага.
— Ну и как?
— Плохо.
— А чего вы видели?
— Летучих мышей. Здоровых, как эта кухня, а то и побольше. Их там полно, на той стороне Миссисипи.
— Что вы с ними делали?
— Стрелял. Жег. Давил.
— А что еще видели?
— Чудовищ Хила — размером с амбар. Пыльных Дьяволов — это такие бешеные венки из ветра, они засосали одну машину. Огненные горы. Непроходимые заросли. Ехал сквозь бури. Ехал по таким местам, где земля как стекло. Или где земля тряслась. Ехал вокруг больших радиоактивных кратеров.
— Вот бы мне так однажды!"