Битва льва и кита
"Смерть Нельсона". Деталь картины ирландского художника-портретиста Дэниела Маклайза. 1864 год.Второй том "The Influence of Sea Power upon the French Revolution and Empire, 1793–1812" авторства А. Т. Мэхэна, хронологического продолжения Роли морских сил по эпохе 1793-1812, то есть Революционных войн и Наполеонике. Революция осталась позади, но она воздвигла во главе Франции Наполеона Бонапарта, погрузившего Европу в полтора десятилетия сплошных войн, как на поле брани, так и в экономике. Но по сути Федор Тайрович описал три отдельных и глобальных темы в одном томе-продолжении: дипломатические отношения в Европе после подписания Амьенского мира, Трафальгарская компания и Континентальная блокада. Собственно, этот том наимение военно-морской из всех прочитанных ранее трудов американского адмирала, поскольку после 1805-го действия на уровне флотов прекратились, французы ударились в корсарство, как в славные добрые времена Жана Бара, и которое совершенно не могло поколебать английское господство над морем. А о том, чтобы выйти в море эскадрой и хотя попытаться потренироваться в кильваторном ходе не было и речи - главные порт были более-менее надежно блокированы английскими адмиралами.
Амьенский мир зафиксировал непривычное для европейской политики положение. Хотя англичане вернули как в старые добрые времена захваченные колонии, сама карта континента кардинально поменялась, по-сути зафиксировав первый этап завоеваний Наполеона. Франция добилась границ по Рейну, то есть присоединения современной Бельгии, части Рура и южных Нидерландов, оставила Среднюю Италию, но закрепилась в Северной. Англичане должны были сдать Мальту обратно Иоаннитам, но наблюдая как Нап тихой сапой прихватизирует Швейцарию, Соединенные провинции и север Италии отказались сдавать важнейшую в будущем военно-морскую базу. Стороны после египетских авантюр соизволили вернуть далекие пески обратно туркам, но призрак второй египетской экспедиции постоянно нервировал англичан, не зря Нельсон одно время предполагал, что французский флот направляется именно туда, а не в Атлантику. Мир оказался перемирием на полтора года, в течении которых Бонапарт расширял территории и зависимости, а англичане копили деньги на следующую войну. Все последующие коалиции сводились к простой схеме английских субсидий континентальным союзникам, в первую очередь России и Австрии, англичане же сражались на море или, как на Пиренеях, на околоморском театре.
Трафальгарская компания прежде всего впечатляет своим размахом. В течении всего девяти месяцев география событий простиралась от Египта на востоке до Карибского бассейна на западе. Главной идеей Наполеона, мыслившего скорее в сухопутных терминах, было соединение флотов из Тулона и Бреста в Ла-Манше для поддержки десанта в Англию (когда-то я читал об этом проекте в Захватить Англию!). , но для этого гигантским отвлекающим маневром стала французская колониальная экспедиция в Карибский бассейн для отвоевания Суринама, мелких островов и мятежного Гаити. Эскадры должны были соединиться в Ла-Манше, план предполагал, что англичане свои главные силы кинут вдогонку. Англичане не купились на приманку, лишь перегруппировав часть сил поближе к Бресту, всегда готовые добраться оттуда в пролив. За французской тулонской эскадрой долго гонялся один лишь Нельсон, упустив его на выходе из базы он сначала караулил Вильнева у Сардинии, потом смотался к Александрии, и оттуда же пересек Атлантику и обратно. Вильнева сгубила нерешительность, он так и не осмелился попытаться прорваться в пролив прикрыть десант на плоскодонках, предпочтя вернуться в Кадис, где его настигло грозное письмо императора насчет объясниться. Вывод объединенных эскадр в море и закончился Трафальгаром, причем вскрытие нестройного флота союзником двумя колоннами Нельсона и Коллингвуда ворвавшегося на попутном ветре напоминает колонную тактику на суше, которой Наполеон громил своих линейных врагов. Такая атака часто выбивает передние ряды атакующих, тут тоже флагманы на HMS Victory и HMS Royal Sovereign были жестоко избиты, пока к ним не пришли на подмогу последующие корабли колонн. Адмирал Нельсон был смертельно ранен на палубе своего флагмана. Трафальгар стал для автора любимым примером, что флот прежде всего должен обладать господством на море, а для этого нужно уничтожение кораблей противника любыми средствами и с неизменно высшим приоритетом. Все остальное: маневры, замыслы, отвлекающие мероприятия и прочее, если не подчинены этой главной цели, то малополезны, а то и совершенно бесполезны. Мэхэн, хотя и не упоминает нигде Карла фон Клаузевица, но иными словами пересказывает одну из главных его идей, что "сила трения" для морской войны куда сильнее чем на суше из-за непредсказуемости стихии, и опыт адмиралов, офицеров и матросов куда более значим в столкновении противников. А опыт может дать только как можно большее единение с этой самой стихией.
Дальше книга резко поворачивает в сторону экономики, как будто все компании на море уже завершились. Нет конечно, но Мэхэну они уже неинтересны, в событиях 1806-1814 годов речь идет если не о добивании, то о полной блокаде французов, относительно быстро отстроивших свой флот, но совершенно не имевших возможности его хоть как-нибуль использовать без катастрофических последствий. Сначал идет статистика войны против торгового судоходства, из которой адмирал заключает, что она имела для англичан значения чуть выше обычной аварийности судов того времени. И потом начинается примерно на двести страниц долгий вдумчивый анализ Континентальной блокады, как крайнего выражения еще революционных идей по отказу от английских товаров. В своем апогее взаимной блокады французы подозревали абсолютно все морские товары в связях с англичанами, а англичане завставляли торговать всех нейтралов, только через свои порты. Естественно, это все сопровождалось дикой контрабандой и прочими исключениями, став своеобразным прообразом и железного занавеса, и экономических санкций нашего времени. В целом, весьма поучительная часть, я никогда не читал ничего столько подробного по теме.
Последнюю главу про роль флота в политики Великобритании во времена французской Революции и Империи я выделю особо. Это мини-литературный шедевр, если ранее автор писал иногда витиевато-сложно, то именно в этой главе он нашел простые, но очень мудрые слова об этой эпохе революций и войн противопоставленных здравому консерватизму и опорой на обычаи, подытожившие свой грандиозный труд в двух книгах, так повлиявших на дальнейшую историю человечества. Как резюме, именно этот том очень советуется как неординарный взгляд на эпоху Наполеоники с точки зрения его врагов.
23 понравилось
