Гиперион

Мы любим молодость, только когда она уже прошла

Человек — солнце, всевидящее, всепреображающее, если он любит

С пустым сердцем и ограниченным умом, право же, очень легко быть счастливым, спокойным

Высь над тобою и даль пред тобою, конечно, мертвы и пустынны, потому что мертво и пусто внутри тебя.

Отгонять мух — вот отныне вся наша работа; пережевывать события в нашем мире, как дети жуют сухой фиалковый корень, — вот к чему свелись наши радости

Разве можно быть довольным оттого, что принял решение, хотя ты еще не приступил к действию, разве бывает спокойствие перед победой?

Ах, отчего душа способна быть и всегда полной стремлений, и такой робкой!

Присутствие Гегеля действует на меня благотворно. Я люблю спокойных и рассудительных людей, потому что по ним можно хорошо ориентироваться в мире, когда толком не знаешь, в какую ловушку попался ты сам и твой мир. (p. 366)

Великая скорбь и великая радость лучше всего воспитывают людей. А вот жизнь сапожника, когда человек изо дня в день сидит на своëм стуле и делает то, что можно делать даже не просыпаясь, — вот это безвеменно сводит дух в могилу. (p. 354)

Если у тебя остаëтся хоть один час в день для свободной деятельности ума, когда ты можешь удовлетворить свои насущнейшие и благороднейшие потребности, это очень много, во всяком случае достаточно, чтобы набраться сил и бодрости на прочее время.
Брат! Береги от уныния лучшую часть своего существа, не падай духом ни при каких обстоятельствах — ни при каких! (p. 315)