Милан Кундера – писатель, который не стремится нравиться. Он не угождает читателю, не подбирает выражения, не маскирует резкость формулировок. В 90-е его проза окончательно превращается в серию откровенных философских этюдов, где сюжет минимален, а смысловая плотность невыносимо высока. “Неспешность” и “Подлинность” – хорошие примеры такой прозы: краткой, глубокой, без литературных украшений, о современном человеке.
Поздний Кундера пишет так, будто больше ничем не обязан ни французской публике, ни своему собственному статусу. Он позволяет себе ясность и жесткость хирурга. Использует “скальпель” повествования для вскрытия человека, который утратил две важнейшие формы свободы: свободу распоряжаться собственным временем и свободу быть самим собой.
В “Неспешности” Кундера рассматривает современность сквозь призму скорости как антропологического явления. Он пишет не про машины, позволяющие перемещаться в пространстве быстрее, а про состояние души: человек торопится не ради цели, а чтобы не исчезнуть. Стремление быть замеченным, зафиксировать себя в глазах других, оставить след (привет современным инфлюэнсерам!) – форма зависимости, вытесняющая опыт внутреннего проживания. Неспешность – утраченный навык присутствия в собственной жизни. Навык этот связан с ощущением тела, памятью, способностью глубоко чувствовать. По Кундере, когда исчезает неспешность, именно память умирает первой. А вместе с памятью исчезает и человек как глубокая личность.
Как и в других романах Кундеры, в “Неспешности” есть специфический юмор, комизм на грани отчаяния. Герои смешны не потому, что глупы и попадают в забавные ситуации; они слишком хотят существовать для других. В отличие от XVIII века, который в романе становится эталоном телесного, наблюдающего, наслаждающегося времени, современность представлена как эпоха панической, вычурной и пустой самопрезентации. Вместо того чтобы жить, люди фиксируют свое существование. Вместо того чтобы чувствовать, они реагируют. И Кундера точно показывает цену такой “скорости”: человек больше не принадлежит самому себе здесь и сейчас.
Если “Неспешность” – роман о течении времени, то “Подлинность” – об идентичности. Кундера вскрывает, что происходит с “я” в мире, где информации стало больше, чем самих людей, а навязчивая “прозрачность” стала нормой. Современный человек постоянно находится в режиме самопредъявления, и это разрушает идентичность. Подлинность у Кундеры – не про этическую “искренность” и не про психологическую глубину как таковую, а про краткое мгновение совпадения человека с самим собой. Стоит только попытаться обозначить его словами или поймать в камеру, и оно исчезает. В мире, где каждый оценивает, проецирует и додумывает за других, подлинное “я” превращается в тень ожиданий других людей.
Никто не понимает друг друга до конца, но все уверены в обратном. В условиях тотальной прозрачности человек перестает быть субъектом, и его “я” рассыпается на маски. Любовь, дружба, отношения с коллегами – везде переговоры масок и образов, а не общение живых людей. Подлинность становится невозможной не потому, что люди хотят притворяться, а потому что сама культура не оставляет пространства для несценического существования.
В итоге, “Неспешность” и “Подлинность” складываются в диптих об исчезновении человека. Кундера не занимается морализаторством, не предлагает решений. Его задача другой природы – позволить читателю увидеть то, что давно стало незаметным: собственные иллюзии и привычки, непроницаемость собеседника, испуг перед невидимостью в толпе, постоянное стремление быть/казаться кем-то для кого-то.
В этом смысле оба романа – не сатира на 90-е, не обличение западного общества, а попытка понять антропологическую цену современности. Что остается человеку, когда он отдает миру все свое время и свое “я”? Кундера не отвечает. Он только показывает, как мало остается после вскрытия, и как важно это сохранить.
48 понравилось
