Дворянское гнездо

Василий Иванович ходил как помешанный, предлагал то одно средство, то другое и только и делал, что покрывал сыну ноги. «Обернуть в холодные простыни... рвотное... горчишники к желудку... кровопускание»,— говорил он с напряжением. Доктор, которого он умолил остаться, ему поддакивал, поил больного лимонадом, а для себя просил то трубочки, то «укрепляющего-согревающего», то есть водки.

Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе.

...Дни летят... И хорошо мне, и почему-то жутко, и бога благодарить хочется, и слезы недалеко. О, теплые, светлые дни!

Мертвый живому не товарищ(с)Базаров

Там хорошо, где нас нет.(с) Базаров

Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник. (с)Базаров

"-..., меня с детства вывихнули.
-А ты себя вправь! на то ты человек,ты мужчин;"

... мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.

Такая жизнь зависай и не гонись
Я как Базаров нигилист, чё за базары, nigger please

Прошедшего не воротишь...

Мы часто, когда сами хотим понравится человеку, превозносим в разговоре с ним наших приятелей, причем сами того не подозревая, что мы тем самым сами себя хвалим.

Ты говоришь, она холодна. В этом-то самый вкус и есть. Ведь ты любишь мороженное?

Базаров

Всякий человек сам себя воспитывать должен

"Но отвергать поэзию? - подумал он опять. - Не сочувствовать художеству, природе?.."
И он посмотрел кругом, как бы желая понять, как можно не сочувствовать природе.

Я сегодня сорвала розу. Один лепесток упал, он его поднял... Я ему отдала всю розу.

- Так здравствуй же, - сказал он ей, - моя жена перед людьми и перед богом!

он был недурен собой, умен и, когда хотел, очень любезен

как-то особенно торжественно безмолвствует

Отец обходился с ней презрительно холодно: близость разлуки втайне мучила и его, но он считал своим долгом, долгом оскорблённого отца, скрывать свои чувства, свою слабость.

И не пишет, вот что убийственно!