Цитаты из книги Рождение Венеры

Мое одиночество – отсутствие в течение многих лет длительного, глубокого общения с друзьями, и отсутствие долгих бесед один на один, диалогов без преамбул, без церемоний, разве что самых редких, - стоит мне дорого. Разве это жизнь – без возражений, без живого противостояния, без этой добычи, которой становится другой человек, противник, воплощение всего остального мира, препятствие и в то е время моя тень, другое я, ум-соперник, неустранимый враг, лучший друг, - о, божественное противостояние, фатальное насущное! Божественное – ибо если предположить наличие Бога, который пронизывает и наполняет и наполняет нас своим присутствием, бесконечно нас подавляет и всегда понимает, то этому Богу радостно потерпеть поражение от собственного своего создания, незаметно пытающегося отделиться и быть… пожрать его – и чтобы оно возродилось! В этом общая радость и рост. Если бы мы знали, мы бы не разговаривали – мы бы не думали, не беседовали бы друг с другом. Знание не присуще человеку. Он себя не знает, себя вопрошает, заставляет отвечать…

Возможно, бывает и так, что время от времени мы запускаем в жизнь каких-то исключительных личностей в исключительные моменты их бытия. Надо полагать, что неординарность отдельных людей, их достоинства или недостатки, отдаляющие их от остальных, зачастую зависят от сиюминутного состояния их создателей. Вполне вероятно, что таким путем передается и даже укрепляется их непостоянство. А впрочем, говоря об умственных способностях, разве не в этом назначение наших произведений, свойство таланта, сама цель наших трудов и вообще суть странного инстинкта: пусть нас переживет то, что в нас есть самого редкого?

Среди вещей неопределенных и недостойных, которые я не приемлю всем своим существом, я отвергал не только литературу, но и почти всю философию. Традиционные предметы размышления так мало волновали меня, что я удивлялся как философам, так и себе самому. Я не понимал, что самые высокие проблемы не возникают на пустом месте, а в большой мере обязаны своей значимостью и притягательностью неким условностям, знать и принимать которые необходимо, если хочешь войти в круг философов. Юность – такая пора, когда условности, как и подобает, плохо воспринимаются: их либо слепо пытаются побороть, либо им слепо подчиняются. В начале осмысленной жизни трудно осознать, что только произвольные решения помогают человеку создать что бы то ни было: будь то язык, общество, знания или произведения искусства. Что до меня, я так плохо это понимал, что взял себе за правило считать в глубине души пустыми или ничтожными все суждения и обычаи разума, порожденные нашей жизнью в обществе и внешними отношениями с другими людьми, которые прерываются, когда мы обрекаем себя на добровольное одиночество. Я даже не мог подумать без отвращения обо всех мыслях и чувствах, которые зарождаются или исчезают в человеке только из-за его страхов и бед, надежд и опасений, а не существуют свободно как результат чистых наблюдений над окружающим и самим собой.