Русская борзая

Мой любимый Павич, и этим уже все сказано.
Не смотря на то, что это сборник рассказов (где обычно один рассказ сильнее, другой слабее), я не могу выделить самый сильный или самый слабый. Каждый рассказ по своему хорош.
Мне так нравятся сравнения Павича, перетекание из яви в сон, из вымысла в реальность. Как красиво переплетены фантазия и реальные исторические события.
Начинаешь читать рассказ, зачем такое нагромождение слов и фраз, для чего нужны эти поступки, невероятные сравнения, а потом в конце остается только голая основа. Как будто из тумана проступает остов телевизионной вышки, и все сразу становится понятно и очень страшно. Ибо каждый из нас творец своей судьбы, наши поступки аукаются нам через много лет. То, что мы считали погребенным под слоем истории и скрытого замками дверей памяти, встает перед нами за углом соседнего дома.
Не знаю как описать эти рассказы, пересказать их невозможно, вкратце описать о каждом - не получится, это будут совершенно другие рассказы, а не творчество Павича. Их нужно только прочувствовать, пропустить через себя.
Чтобы прочесть чье-то имя в зеркале, сыграть шахматную партию живыми фигурами, чтобы игра стала жизнью; и самое главное помнить что украденный день красного календаря когда-то придется вернуть.

Вот всем Павич прекрасный автор, и подача у него хорошая и язык и атмосфера и герои колоритные, но что-то мне все время мешает. Спотыкаюсь я об этот магический реализм. Мне безумно нравятся его метафоры, временные узлы и полновесные концовки, которые пришпиливают читателя, мечущегося в поисках смысла происходящего, к странице и заставляют остановится, потянуть мгновение перед тем, как переходить к следующему рассказу, но несмотря на это, я продиралась сквозь каждый рассказ, как через кисель.
Все его герои неуловимо больны и одновременно красивы, как экспонаты кунсткамеры или увядшие цветы. Каждый из них, также как и я, продирается через рассказ, но для меня это лишь коротенькая история, а для них - целая жизнь.
Проза Павича очень тонкая, надрывная и, одновременно волшебная. Тут живые сидят за одним столом с мертвыми, монах переводит несуществующую книгу, а девочка, которой вроде нет, а вроде и есть, обучается французскому у девушки, которая вроде есть, а вроде и нет. Зеркальные отражения и временные петли, множество дверей и определение времени по ветрам, которые тогда дули и знаку, в котором находилась в тот момент Луна, вырывают почву из под ног. Не дают ухватиться за конкретный момент времени или место в пространстве. Это таинственный и завораживающий водоворот историй, в который я, скорее всего не вернусь. Он прекрасен, но я предпочитаю почву под ногами. Эта книга, как мимолетная любовная связь. Она была прекрасна, но ты бежишь от нее и вряд ли захочешь вернуться.

Месяц был сложным, периодически накатывали депрессивные мотивы, учеба погребла так, что казалось, что я из под нее не выберусь. Наверное, это и сыграло свою роль на выборе книги по заданию ДП. Я отталкивалась от мысли, что мне надо что-то такое небольшое, что я бы смогла спокойно за пару часов умять и остальное время заняла бы под вытаскивание собственной тушки из ямы, в которую сама себя загнала. И я решила взять эту. Название книги ни о чем не говорило, фамилия автора тоже, хотя и была на слуху (а сейчас вообще оказалось, что я его уже читала, но мне тогда не зашло). И как-то так получилось, что книга, читать которую не хотелось, заняла все мои мысли и то, что хотелось быстренько умять и не вспоминать потом, почему-то хотелось читать очень медленно и смаковать каждое слово.
Начинаешь читать и просто погружаешься в приятный слог, а сочные метафоры начинают занимать все твое воображение. И ты читаешь и иногда не совсем понятно что и о чем ты читаешь и в каком времени вообще находишься, но блин красиво и смакуется каждое слово! Ты как бы там, в книге, но вроде и здесь, в реальности, в один момент ты словно смотришь на все со стороны, а через страницу уже в шкуре героев.
В какой-то момент чтения я осознала, что мне до безумия хочется поделиться той красотой (иногда какой-то холодной и неживой, но все же красотой), о которой я прочитала, но у меня просто не было слов. И для рецензии у меня нет внятных слов для этой книги. Это было хорошо, так хорошо, что на некоторых оборотах душа несостоявшегося поэта думала о том, что надо бы что-то вот такое же придумать и ввернуть в свое словоблудие.
Эти рассказы прекрасны. И мне ни капельки не жаль тех часов, которые я провела вместе с ними.

«Русская борзая» Милорада Павича — это не просто сборник рассказов, а целое путешествие в особую реальность. Автор создаёт удивительный мир, где часы тикают в прошлом, бриллианты хранят тайны, а ветры имеют свои имена и характеры.

Каждая история — как законченная вселенная: глубокая, атмосферная и пропитанная мистикой. Особенно впечатлила история о песне-пароле и размышления о времени в «Красном календаре». Читается на одном дыхании, но при этом даёт пищу для ума — хочется обдумать каждую деталь.

Брала из любопытства, а получила одно из самых сильных впечатлений за последнее время. Однозначно рекомендую к прочтению. 

У серба Милорада Павича – своеобразное видение мира и роскошное мастерское владение словом вкупе с овладением им тайнописью использования метафор…
-Русская борзая-потомок абиссинского волка, используется только для конной охоты, так как бежит со скоростью 80 км/час и может обогнать зайца; с ней охотятся на антилоп, косуль и прочую быстроногую дичь(?).Недостаток борзых восполняли так: искали человека, который мог подарить борзую. Русская борзая не продается, великий позор-купить или продать борзую. Она кровожадна и ,единственная из собак, способна растерзать собственного щенка.…имеет зубы, способные перемолоть кости в пыль и может, не отравившись, высосать у человека кровь из ранки от змеиного укуса. Борзая, говорят, может лечить радикулит, если положить ее в кресло за спину к больному. По ее глазам и шерсти можно определить перемену погоды…Дрессировке не поддается, однако ее можно натаскать для охоты на волка. Сторожить жилище борзая не годится, она почти немая, более того, если она залает, ее убивают, потому что своим голосом она пугает все живое на расстоянии ружейного выстрела. Борзая так резко поворачивает на бегу, что может сломать себе кости. Если из норы поднята волчица, первой ее преследует сука. Для волчьей охоты держат в своре трех борзых(двух кобелей и суку), у кобелей белки глаз кровавые, у сук-чисто белые. Тройка в погоне выбирает своего волка, волка гонят кобели, прежде всего отсекая его от стаи. Волк знает, что убежать не сможет, так как борзые в состоянии делать вокруг него петли, пока он бежит по прямой. Затем кобели хватают волка каждый со своей стороны там, где и волчица берет своих щенков, когда переносит. При этом они не кусают, волку не больно, напротив, это вызывает у него приятные воспоминания, и борзые без труда валят его на землю. Теперь появляется сука…она умнее кобеля и сообразительнее человека. Она быстрее остальных превращает настоящее в будущее. Сука хватает волка за горло и держит до появления охотника. Тот оценивает добычу. Если волк - обычный, и у него «сквозь тень лунный свет проходит», он подает знак и сука убивает волка. Но если породистый волк наделен выдающимся сложением и может «тенью чашу опрокинуть», его связывают, относят живьем домой, где молодые борзые учатся на нем своему охотничьему ремеслу. В 20-е годы охота с русскими борзыми в Югославии была запрещена. Причина простая-в Европе нет зверя резвее борзой. Ружья не нужно: пустите борзую и она принесет вам того, за кем погнались.
Но М.Павич рассказывает нам вовсе не об охоте, не только об охоте… И не о покупке «мужских и женских» бриллиантов д-ром Михаиловичем.( Бриллианты были настоящие-проверить нетрудно: положите их на язык и вкус во рту изменится!). Просто при покупке камней он продал … русскую борзую. А делать этого -как вы знаете-никак нельзя!
-В день его смерти д-р был найден за столом…возле головы его лежали серьги с двумя мужскими бриллиантами, а женский сверкал в головке булавки, воткнутой в шейный платок.
Как видно, он был не из тех волков, которым сохраняли жизнь.

Когда-то, на волне увлечения Павичем, этот сборник рассказов показался вторичным, сюжеты и герои - заимствованными из его же собственных произведений, а сами рассказы - путаными, невнятными и незапоминающимися. Сейчас, когда корпус Павича основательно подзабыт, перечитала сборник с огромным удовольствием.
Павич - это шкатулка с драгоценностями с чердака заброшенного дома, и неважно, что в этой шкатулке - стекляшки или бриллианты, всё равно сидишь и перебираешь эти искрящиеся камешки как заворожённый, любуешься образами, метафорами, оборотами, думая, что с такой красотой можно и не задумываться о смысле и сюжете - и вдруг осознаёшь, что в этом повествовании, похожем на пересказанный смутный сон, всё-таки неожиданно проступает сюжетная линия, зачастую довольно простая и трагическая.
То ли помогло знакомство вживую с Белградом, то ли стала чуть более реальной историческая канва - но среди словесных виньеток и завитушек, в этих рассказах вне времени и пространства, происходящих как будто где-то в стране снов, вдруг обнаружились вполне понятные и легко запоминающиеся живые истории, которые я явно просмотрела пятнадцать лет назад.

убеждена, что именно этот рассказ — лучшее, что есть у Павича. Даже более того. Все дальнейшее, что есть в его книгах, уже заложено, туго свернуто, как росток в зернышке, именно в этом недлинном рассказе. Павич — он же похож на пряность. Острый, запоминающийся, ни на что не похожий, душистый... Но питаться только им?... Невозможно. А в поздних работах он и вовсе начинает повторяться. Так что проще всего охватить всё, им написанное — вот тут. Тут очерчен весь круг павичевских проблем:

Горькая судьба Балкан.

Оглушающее, мгновенное и неподвижное, ощущение многоликости и единства жизни.

Мифы и сны.

Предательство и смерть.

И песня.