Три слова в защиту иконопочитания

Интересная, но сложная книга. Сложная в плане язык, стиля. Вот не было у Святых Отцов того щадящего по отношению к читателю, что есть у современных писателей. Либо поднимайся своей слабой мыслью к ним, либо проваливай — иного не дано. Не имея даже надежды на то, чтобы хоть на чуточку уподобиться Иоанну Дамаскину, я, тем не менее, не собирался сдаваться без боя и худо-бедно, но прочел сей труд. Что же мы имеем в итоге?
Итак, по прошествии восьмиста лет от Рождества Христова между христианами назрел конфликт, причем достаточно острый, острый настолько, что одному из Святых Отцов пришлось защищать свою (и не только) точку зрения. Суть конфликта проста: «А правильно ли это — почитать иконы?» Отвечая на этот вопрос преп.Иоанн умело оперирует фактами, цитатами из Библии, высказываниями апостолов, часто указывает на такие «мелочи», на которые многие попросту не обратили бы внимания, но которые, тем не менее, важны для понимания всей картины, а не отдельной ее части.
Как вы наверняка можете видеть, книга содержит «3-и Слова», но на самом деле «Слово» должно было быть только одно. Преп.Иоанн, во втором «Слове», указывает на то, что некоторые не приняли/не поняли его объяснений, что и побудило его к написанию еще одного пояснения. Вот на этом моменте я от души посочувствовал Иоанну Дамаскину, ибо я тоже встречал таких людей. Им раскладываешь все по полочкам, условно говоришь, что дважды два — четыре, а они в ответ только вопят: «А как? А почему? Откуда?». Начинаешь разжевывать: потому что два плюс два/один плюс один плюс... - четыре, а они в ответ опять свое: «А как? А почему? Откуда?». В общем, отец Иоанн, как и я, попытался разжевать свои мысли непонятливым, поэтому вторая часть — это повторение идей первой. Но мы столкнулись с дверьми хронического непонимания. Здесь надо отдать должное преп.Иоанну: в то время как я отмазался от таких людей стандартной фразой и оставил их истекать слюнями собственного тщеславия, отец Иоанн доводит начатое до конца, написав 3-е «Слово», которое отличается от первых двух поднятыми темами, но в тоже время лаконично дополняет их.
Таково общее содержание этой книги + в моем издании есть куча дополнений в виде высказываний различных святых об иконах и исторической справки в начале и т. п.
Как вы понимаете советовать такую книгу достаточно трудно. Тем кто интересуется религией, историей, памятниками литературы (а почему бы и нет?) книга будет интересна, а вот бытовому читателю, который будет ждать приключений Одиссея, даже не знаю. В любом случае, мое мнение об этой книге исключительно положительное и я ставлю ей 5 баллов из 5.

Идеальная апология иконопочитания. Всё в ней настолько логично и очевидно - удивительно, конечно, что Иоанну Дамаскину пришлось аж три раза обращаться с речью к народу и, в частности, к иконоборцам. Понятно, что явление иконоборчества - это практически всецело политическая акция, направленная на уменьшение авторитета церкви и отнятие у оной части имущества. Как весьма просвещённый для своего времени человек и искусный богослов, св. Иоанн всё-таки попытался несколько улучшить положение иконописной традиции при помощи своей защитительной речи. Думается, что знатное положение и территориальная удалённость от Византии этому также способствовали. Наверняка позднеантичные христиане и без гениальной риторики Дамаскина - в лучших традициях как античности, так и раннехристианских проповедей - осознавали огромное значение иконных изображений и для искусства, и для укоренения веры, и для сохранения исторической преемственности, но политика есть политика, так что иконоборчество продолжается, а Иоанн Дамаскин наказывается по ложному обвинению. Впоследствии агиографический момент его исцеления (отрубленная халифом рука снова "отрастает" благодаря молитвам Богородице) и сам становится иконописным каноном: появляется сюжет Божьей Матери - Троеручицы, где третья рука - это отрубленная рука Иоанна Дамаскина. Позднее этот сюжет в православии уродливо трансформировался в некую мутированную Богородицу, действительно имеющие три руки.
"Три слова" составлены действительно искусно. Иоанн Дамаскин, пользуясь лишь Библией и писаниями Отцов Церкви, разворачивает гениальную апологию, где роль икон в христианстве целиком и полностью оправдывается как логикой, так и традицией. После прочтения этого труда мне стало более понятно (ранее казавшееся абсурдным) так называемое "Эстетическое доказательство бытия Бога" о. Павла Флоренского. По нему, аргументом в пользу существования некой Божественной реальности служит икона Андрея Рублёва "Троица", своей обратной перспективой как бы затягивающая верующего к созерцанию своего Первообраза. Принимая во внимания теорию Дамаскина о том, что икона есть первообраз трансцендентного божественного бытия, как бы некое созерцательное подобие; словно зеркало, за которым стоит недоступный мир зазеркалья, но взглянуть можно лишь на поверхность, становится ясным ход рассуждений Флоренского. А я -то, впервые услышав об эстетическом доказательстве, сперва подумала, что раз икона Рублёва такая красивая - значит, Бог точно есть, и, наверное, именно это Флоренский имел в виду...

В начале бурных 90-ых мальчики в строгих костюмах ловили нас за лацканы пиджаков, что-то говорили о Боге и о том, что де православные нарушают библейскую заповедь "не сотвори себе кумира" иконопочитанием... А мы их слушали, хотя Церковь дала ответ на этот вопрос 12 веков назад, мы просто не знали. В разных сферах жизни есть вопросы, на которые нельзя вывести ответ самостоятельно или можно, но затратив неимоверные усилия. Защитники иконопочитания шли против установлений власти и победили в силу своей правоты. Умнейшие люди того времени пытались разрешить этот вопрос и объеднением этих усилий стали три защитительных слова св. Иоанна Дамаскина. Святитель сочитал ораторский дар, жёсткую логику, крепкую философию и богословскую мысль и получился это труд. Св. Иоанн обладал ярким литературным талантом, эту книгу интересно читать как хорошую публицистику и между строк узнавать о нравах IX-ого века.

Казалось бы, христианское учение сводится к очень простой идее: будь хорошим человеком, цени людей больше вещей — и тебе воздастся. В чём могут быть сложности с его восприятием? А тем не менее их миллион, преимущественно по части формальностей. И один из многих камней преткновения на пути ко всеобщему согласию — отношение к иконам. Из-за этого в прошлом рубились так, что клочки летели по закоулочкам (более подробно — и более пристрастно — исторический контекст «Трёх слов» изложен в предисловии). Собственно, противоречие очевидно. С одной стороны, Библия говорит, мол, не сотвори себе кумира, не поклоняйся идолам — а с другой стороны, разве иконы не те же идолы, то есть не имеющие святой силы изображения, которым люди поклоняются, вместо того чтобы поклоняться Богу? Одни заорали, что иконы не имеют ничего общего с языческими фетишами, другие — что первые впадают в ересь и все иконы надо сжечь, ну и понеслась.

В это-то идеологическое побоище с разгона влетел Иоанн Дамаскин, обрушив своё веское мнение на головы еретиков. Веское это мнение якобы состоит из трёх «Слов» (суть глав), но на самом деле второе и третьи «Слова» — это «переиздания» первого, они почти полностью его повторяют и добавляют здесь и там что-нибудь новое и переставляют местами абзацы. «Слова» содержат основные аргументы Иоанна Дамаскина, и к ним даётся приложение: подборка цитат святых отцов. Подборка местами вызывает вопросы, вернусь к этому позднее.

Если предельно обобщить, то аргументы в пользу того, что иконопочитание не есть ересь, сводятся к следующим простым позициям (в порядке возрастания их убедительности для меня):
1) это нормально, потому что люди поклоняются не самой иконе, а тому, кто на ней изображён;
2) иконы славят Бога, славят его апостолов, пророков, святых, они воспевают победы христиан прошлого и вдохновляют на новые победы христиан настоящего. Отказ от изображений столь важных фигур равносилен замалчиванию этих побед, преданию их забвению;
3) иконы такие же символы, как все остальные обрядовые элементы. Если вы против икон, отказывайтесь тогда и от крестов, лампад и прочего;
4) люди так устроены, что для осмысления чего-либо им нужно это облечь в какую-то форму, слова ли, изображения ли. Поэтому Бог явил людям своего сына как свой вочеловеченный образ, видимый, понятный — ну то есть буквально сам Бог велел использовать понятные человеческие образы. И изображение более могущественно в плане осмысления силы святой фигуры, потому что, во-первых, оно сразу обращено к чувствам, не к разуму, во-вторых, оно понятно и безграмотным, а также иностранцам. Запрещено только пытаться изобразить Бога как Бога, как его сущность, бескрайнюю и безвременную, а образы, которые он сам использовал, да и изображения избранных им людей — это дозволено и крайне желательно.

С первым пунктом у меня больше всего проблем как в принципе, так и конкретно в «Трёх словах». Да, конечно, по сути истинной силой обладает не икона с Иисусом, а сам Иисус, и икона (как и крест, например) нужна как «фокусирующая линза» душевной силы, она, как и любой другой символ, содержит в себе гораздо больше, чем непосредственно показывает. И если взять тот же крест, то, грубо говоря, когда верующий человек изгоняет с его помощью чёрта, то чёрта изгоняют не две сколоченные деревяшки, а сила веры этого человека и Святой Дух, который ему через эту силу помогает, а крест нужен лишь для того, чтобы предельно сосредоточить эту силу в одной мыслительной точке-ассоциации. Это всё понятно... в теории.

На практике же очень многие верующие и даже священнослужители наделяют именно иконы чудодейственными свойствами, иначе как бы помогало прикосновение к ним? С вещами святых это ещё хоть как-то можно обосновать (теми же словами, что и у Иоанна Дамаскина: когда ты прикасаешься к огню, ты загораешься и соединяешься с ним, вы становитесь единым целым, поэтому вещи перенимают святость владельца; у меня к этому сложное тоже отношение), а вот с иконами не особо, ведь их не оставляли сами святые. Причём сначала автор проговаривает вот это вот всё, что сами иконы не почитаются, только те, кто на них изображён, а потом периодически соскальзывает в мысли, что это настолько могущественные символы, что они реально обретают святость, они как бы посредники между материей и духом. Так мы воспринимаем их как имеющие чудодейственную силу предметы или нет? Если да, то в чём неправы иконоборцы, которые уподобляют это отношение языческому?

И вот тут-то я возвращаюсь к подборке цитат в конце. Мне она показалась слишком... сплошной, в ней надёрганы чуть ли не просто все упоминания изображений святых подряд, и далеко не все из них полемического характера: одни просто что-то констатируют, другие вообще истории рассказывают. Некоторые совершенно зря даны без пояснений, потому что выглядят как высказывания скорее против, чем за. Апогеем противоречивости стала вот эта история («LXXXVI. Святого Феодора, епископа Пентаполя»):

Ну то есть... разве эта цитата не подрывает аргумент Иоанна Дамаскина, что изображениям святых никто не поклоняется и никакой силы им не приписывает? Восковая фигурка человека, поставленная на положенном месте, — да это же классический обряд языческой магии, напоминающий о куклах вуду, фигурках ушебти и прочем! Каким образом это не использование изображения как фетиша? Зачем он включил эту цитату в подборку без каких-либо пояснений?

Ещё там же он рассуждает о том, что по сути, когда ты проявляешь неуважение к чьему-то изображению, ты проявляешь неуважение и к тому, кто на нём изображён. Опять же: с одной стороны, я понимаю, о чём он. С другой стороны, во-первых, уважать плохое изображение кого-либо, например, тоже форма неуважения; во-вторых, это работает, только если мы изначально исходим из того, что изображение — форма почитания, как Иоанн Дамаскин. Однако иконоборцы смотрят на это совершенно по-другому, для них как раз богохульство, т.е. оскорбление Бога, — любые попытки запечатлеть его или святых, они делают это из уважения к нему. Так что для них это вообще не аргумент, это почти как сказать мусульманину, что отказ изображать Мухаммеда — оскорбление Мухаммеда.

В общем, это были впечатления человека, далёкого от богословия и интересующегося им на очень поверхностном уровне (каюсь, даже терминологией не владею). Суть этих впечатлений сводится к тому, что хорошие аргументы, безусловно, есть, цитаты непосредственно из Библии тоже подобраны и истолкованы разумно, однако, мне кажется, если бы я была иконоборцем, после прочтения осталась бы при своём мнении.

Если кому-то любопытно ознакомиться, просто чтобы понять, что и как Иоанн Дамаскин излагает, рекомендую читать сразу третье «Слово» и только его (хотя лично мой фаворит — второе, но третье самое развёрнутое); остальное — для перфекционистов и тех, кого по-настоящему зацепило.

Второе слово почти дословно совпадает с первым. Третье несколько оригинальнее, особенно во второй своей части, где преп.Иоанн рассматривает иерархию образов и виды почитания. Очень значимый текст. Вообще отцов читать чрезвычайно сложно, особенно в нашем старомодном переводе. Они часто повторяются, одно и то же по нескольку раз, да ещё по правилам тогдашней риторики. В этом смысле жития святых и всякие коптские патерики гораздо проще поддаются прочтению.
Тем не менее, в книге формулируются основы византийской теории образа, которая de facto послужит в дальнейшем не только руководством для православных иконописцев, но и предметом для дискуссий среди учёных и философов нашего времени.